Книга Рецепт убийства для настоящей лентяйки, страница 19 – Мэрион Чесни Гиббонс

Констебль Григгс дежурил перед домом, отгоняя всех любопытных, которые лезли к нему с вопросами, спокойно повторяя одну и ту же фразу:

— Пока ничего не могу сказать.

Агата медленно пошла домой, там позавтракала и взяла детектив Агаты Кристи. Она попыталась читать, но не могла сосредоточиться на словах. Какое значение имела вымышленная тайна, если нечто интригующее произошло сейчас в деревне? Миссис Каммингс-Браун ударила остроголового мужа по макушке кочергой?

Агата отбросила книгу в сторону и отправилась в паб «Рыжий лев». Он гудел – обсуждались слухи и высказывались предположения. Агата оказалась в центре группы деревенских жителей, с готовностью обсуждавших смерть. К своему разочарованию, она узнала, что мистер Каммингс-Браун страдал от высокого кровяного давления.

— Но причина смерти не может быть естественной, – запротестовала Агата. – Приехало же столько машин полиции!

— Мы в Глостершире любим все делать основательно, – заявил крупный, здоровый, как конь, мужчина. – Не то что в Лондоне, где люди мрут как мухи каждую минуту. Я угощаю. Что будете пить, миссис Рейзин?

Агата заказала джин с тоником. Ей было очень приятно оказаться в центре этой милой компании. Когда паб наконец закрылся в два часа дня, Агата чувствовала себя довольно пьяной и, слегка покачиваясь, отправилась домой. Ей захотелось спать, и свою роль тут сыграл и насыщенный кислородом воздух Котсуолдса, и необычно большое количество спиртного, которое она выпила. Проснувшись, Агата подумала, что с Каммингс-Брауном, вероятно, произошел несчастный случай и он не стоит того, чтобы выяснять детали. Агата Кристи казалась теперь гораздо интереснее, чем что-либо, что могло произойти в Карсли, и Агата читала, пока не пришло время ложиться спать.

Утром она решила прогуляться. На всех прогулочных дорожках и тропах в Котсуолдсе были аккуратно расставлены указатели. Агата выбрала дорожку в конце деревни за муниципальными домами, которая вела в лес.

На деревьях появились зеленые листочки, ветки у Агаты над головой изгибались, как арки, а у корней росли первоцветы. Ручей слева был скрыт от глаз, но она слышала шум бегущей воды. Следы ночного заморозка медленно таяли под солнечными лучами, проникавшими сквозь ветки и листья. Высоко над головой пел черный дрозд, от этой мелодии щемило сердце, свежий воздух казался сладким. По этой тропинке Агата вышла из-под деревьев и пошла вдоль края поля, где недавно взошла кукуруза. Растения были ярко-зелеными и слегка колыхались на ветру, как шерсть огромной зеленой кошки. Жаворонок взмыл к небесам, напомнив Агате про ее молодость, про те времена, когда даже на пустошах в Бирмингеме было много жаворонков и бабочек, – тех днях, когда еще не распыляли химикаты. Она шла дальше, чувствуя себя прекрасно, здоровой и полной жизни.

Следуя указателям, Агата прошла сквозь поля и лесистые участки и наконец выбралась на дорогу, которая вела вниз в Карсли. Она пошла по ней в зеленых туннелях, сформированных ветвями высоких живых изгородей, которые встречались над головой. Агата увидела раскинувшуюся внизу деревню, и вся эйфория, вызванная полезной для здоровья прогулкой и свежим воздухом, испарилась и сменилась необъяснимым чувством страха. У нее возникло ощущение, будто она спускается в некое подобие могилы, где Агата Рейзин будет погребена живьем. И снова ее стали мучить беспокойство и одиночество.