Книга Сад твоей лжи, страница 103 – Лиз Ньюджент

— Ты очень красивая, – сказал я, но она легко отмахнулась от комплимента. Она к ним привыкла. Она с сомнением на меня посмотрела, а потом достала из сумочки маленькую пудреницу и аккуратно поводила розовым спонжем у меня под глазом.

— Тебе не больно, нет?

Отнюдь. Карен повернула зеркальце ко мне, и краснота от синяка практически полностью исчезла под слоем косметики.

Мы вышли навстречу суматохе римского вечера, который был лишь немного прохладнее дня, и зашагали мимо группы американских туристов, следующих за зеленым зонтиком, продавцов мороженого, лоточников с сувенирами в основном религиозного содержания, а также маленьких групп итальянцев, очень ухоженных, которые говорили одновременно и ртом, и руками.

Мы блуждали по улицам, ведущим к Пьяцца Навона, и прошли мимо нескольких ресторанов, набитых туристами, но Карен увела меня с основной дороги в маленький боковой переулок, где мы остановились у непонятной двери в стене.

— Консьерж в отеле посоветовал мне пойти сюда! – сказала она, но я с некоторым сомнением посмотрел на дверь, на которой не было даже названия ресторана, а только маленькая керамическая табличка с номером. Зайдя внутрь, мы оказались в просторном зеленом атриуме. Высокие пинии окружали три фонтана, пышные, как миниатюрный Треви, который мы сегодня увидели краем глаза, пробегая в толчее. Из ртов каменных горгулий с мертвыми глазами лилась вода. Листья бугенвиллеи блестели от попадавших на них капель.

Тут из ниоткуда появился маленький человечек с плохо прокрашенными волосами и поприветствовал нас.

— Prego. –Он показал нам за угол, и когда мы последовали за ним, из-за деревьев выглянула сводчатая колоннада, с одного конца которой располагался дворик, а с другой – шумная работающая кухня. Вдоль колоннады выстроились простые деревянные столы, накрытые бумажными скатертями, занятые в основном пожилыми итальянцами. Мы были единственными туристами, но хоть они могли презирать меня, были впечатлены Карен, так что любезно нам закивали. Красота – это документ, который принимают везде. Я воспользовался разговорником, чтобы расшифровать меню, где оказались паста и пицца, как и стоило ожидать, но еще и баклажаны, моцарелла и артишоки, которые были для меня экзотикой.

У меня возникло непреодолимое желание сожрать все, что только было в меню, но я изо всех сил старался есть умеренно при Карен. Она, конечно, ела так, как и можно ожидать от модели: клевала свою еду, как птичка, и даже по этому поводу сокрушалась. Она призналась, что хотела бы есть больше, но боится набрать даже унцию, ведь она на диете. Внутри меня раздался стон, когда ее наполовину полные тарелки унесли. Я решил найти еще какой-нибудь уличной еды, когда останусь один.

Я не мог вспомнить лучшего дня в своей жизни. Мы легко и непринужденно болтали. У нас оказалось мало общих интересов, но это было не важно. Карен выслушивала мои мнения по поводу текущей политической ситуации и книг, а я узнал о поп-звездах, актерах и моде больше, чем за всю жизнь. Тем не менее мы могли развлечь друг друга. Но неизбежно разговор вернулся к Энни.

— Я не сдамся, пока не найду ее. Даже если придется пойти в прессу, даже если это расстроит ее новую жизнь. Она обязана по-настоящему поговорить с нами. Одного вшивого письма после шести лет страданий недостаточно. Она нас чуть не уничтожила.