Книга Сад твоей лжи, страница 106 – Лиз Ньюджент

— Что? Нет.

Хелен пожала плечами:

— Я бы подала.

Не сомневаюсь.

Хелен схватила меня за плечи и обняла.

— Черт возьми! – прошептала она. – Я думала, твоя бабуля будет жить вечно. Она была сделана из стали.

Хелен осталась на весь день помогать матери. Она даже слегка прибралась в доме, прежде чем зайти попрощаться.

— За все про все с тебя двадцать фунтов, Лар.

Было проще заплатить, чем спорить.

Бабушку нашли соседи. Это был сердечный приступ. Наверное, те же самые патологические процессы погубили и отца, только стресс после убийства человека несомненно внес свой вклад. Мама держалась стоически, несмотря на слезы. Они с дядей Финном и тетей Рози занимались всеми похоронными вопросами. Тетя Рози сказала что-то о том, что каждые очередные похороны напоминают все те, на которых ты уже побывал. Я был только на одних.

— Знаешь, я почти не помню, как хоронили твоего отца! Я была в таком состоянии! – сказала мама.

Перед похоронами из уважения к бабушке я попросил тетю Рози закрасить мой фингал. Она захотела подробнее узнать про ограбление. Но катафалк, который должен был отвезти нас в церковь, приехал раньше, чем я успел что-то объяснить.

Мы стояли на ступеньках церкви, пока друзья и знакомые бабушки пожимали нам руки и бормотали соболезнования. Гроб у бабушки был закрытый. Видимо, она оставила особые распоряжения на тот случай, если ее вдруг оденут неподобающе. Мама сказала, что они дали гробовщикам ее твидовую юбку и норковую накидку. Как по мне, это было неподобающе. Быть похороненной с мертвым животным было еще хуже, чем носить его.

После обязательного сборища в полном хаоса и сэндвичей доме дяди Финна и тети Рози, где было еще тяжелее из-за толпы пожилых людей в разных стадиях одряхления, которую периодически рассекали восемь их чумазых отпрысков, я повез маму домой.

— Что за день! – сказала она, но прозвучало это почти весело.

Она получила что хотела. Ее назойливая свекровь больше не докучала, а сын был дома, где и положено. Мама даже не пыталась изобразить расстройство по поводу того, что мой отпуск закончился, практически не успев начаться. Она не спросила меня, как я провел свои двадцать четыре часа в Риме. Я мог сохранить воспоминания о дне, проведенном с Карен, только для себя. Она не заметила моего настроения, а если и заметила, то наверняка решила, что я огорчен из-за загубленного отпуска или из-за бабушки. Она отлично держалась, сплетничала о том, во что были одеты гости на похоронах, кто пришел из друзей отца, насколько хорошо тетя Рози справлялась со «всеми этими людьми» в своем доме. Она налила нам обоим выпить.

— Думаю, теперь у нас все будет хорошо, – сказала мама.

Я не понял, что она имеет в виду.

— Что?

— В финансовом смысле. Элеанор сказала мне в прошлом году, что изменила свое завещание ради нас. Я рассказала Финну только сейчас. Он был в ярости. Я точно не знаю, что она сделала, но она точно сказала, что о нас позаботится.

Маму все это очень радовало. Я раньше и не замечал, какой она может быть меркантильной. Мы вполне справлялись на мою зарплату и ее пенсию вдовы, но это даже близко не могло сравниться с масштабами заработков моего отца, так что хоть мы и могли платить по счетам, но никаких излишеств, как в старые добрые времена, и в помине не было. Никаких изысканных блюд и дизайнерских нарядов, к которым привыкла мама. Я по подобным вещам не скучал, но ей их не хватало.