Книга Заживо погребенный. Отель «Гранд Вавилон», страница 158 – Арнольд Беннет

Большие плетеные кресла, расставленные вдоль веранды, были заняты джентльменами средних и преклонных лет, которые неторопливо смаковали различные изысканные напитки и наслаждались видом полной луны, безмятежно плывущей над Темзой. Время от времени хорошенькие дамы в платьях со шлейфом прогуливались по веранде под руку с безупречно одетыми кавалерами. Вокруг бесшумно сновали официанты, посыльные в форме и швейцары в мундирах с золотым позументом. Главный швейцар то и дело пронзительно дул в свисток, и к дверям отеля, позвякивая колокольчиками, подкатывали экипажи, чтобы увезти пару пташек в какое-нибудь место увеселения или скуки. Изредка чья-то частная карета, запряженная дорогими, горделиво ступающими лошадьми, затмевала своим великолепием наемные экипажи.

Стоял душный вечер – в такие вечера хорошо гулять по летнему лесу, – и, кроме экипажей, на улицах не было видно никакого движения. Казалось, будто мир (вернее, мир «Гранд Вавилона») целиком погрузился в неспешный процесс пищеварения и галантных бесед. Даже огни выстроившихся вдоль набережной газовых фонарей слегка подрагивали в горячем неподвижном воздухе. Мерцающие в небе звезды и яркая бледнолицая луна взирали свысока на глыбу «Гранд Вавилона». Что они думали об отеле и его постояльцах, к сожалению, навсегда останется загадкой. Зато мысли Теодора Рэксола о луне известны – она ему досаждала. Луна притягивала взгляд миллионера своим глупым видом и мешала напряженным размышлениям.

Рэксол посмотрел на хорошо одетых, довольных людей – его гостей и клиентов. Вероятно, лишь немногие догадывались, что этот высокий стройный мужчина с проседью в волосах, с худым, волевым и решительным лицом, с такой небрежностью носивший вечерний фрак американского фасона, был единственным владельцем «Гранд Вавилона» и, вероятно, богатейшим человеком во всей Европе. Как уже было сказано, в Англии Рэксол не пользовался известностью.

Гости «Гранд Вавилона» видели перед собой беспокойного мужчину, чье возбужденное состояние скорее мешало их умиротворенности, но перечить незнакомцу, судя по его облику, было бы крайне неразумно. Таким образом Теодор Рэксол без помех продолжал расхаживать по отелю, бормоча себе под нос: «Я должен что-нибудь сделать». Но что?

Наконец он прошагал через весь отель и, выйдя в неприметный переулок, направился к шумному, вечно запруженному людьми Стрэнду. Там сел на омнибус в сторону Патни^[42], уплатил за проезд пять пенсов, однако заметив, что скромные пассажиры изумленно таращатся на господина в вечернем фраке, сошел на следующей же остановке, так и не узнав, что кондуктор указал на него пальцем и весело подмигнул пассажирам, как бы говоря: «Вот сумасшедший!»

Рэксол зашел в табачную лавку и попросил сигару. Хозяин лавки вежливо осведомился, по какой цене.

— Сколько у вас стоят самые лучшие? – поинтересовался Теодор Рэксол.

— По пять шиллингов, сэр, – быстро ответил продавец.

— Дайте мне за один пенс^[43], – кратко потребовал Рэксол и вышел из лавки, попыхивая сигарой за один пенс. Это было для него новое ощущение.

Он вдыхал пленительные ароматы, стоя у парфюмерного магазина Эжена Риммеля, как вдруг джентльмен, неспешно идущий навстречу, негромко произнес:

— Добрый вечер, мистер Рэксол.

Сначала миллионер не узнал обратившегося к нему прохожего, который был одет в дорожный плащ и нес в руке саквояж. Но вскоре довольная улыбка тронула лицо Рэксола, и он протянул джентльмену руку.