Книга Заживо погребенный. Отель «Гранд Вавилон», страница 112 – Арнольд Беннет

Что касается Неллы, она не все свое время посвящала делам конторы и с искренним интересом наблюдала за поступками принца Ариберта. И в отличие от отца, сумела понять, что за сдержанностью Его Светлости прячется лишь тайное смятение и беспокойство. Нелла видела, что у молодого человека нет определенного плана действий и его тяготит некий секрет, доверить который бедняга пока никому не решается. Ей стало известно, что каждое утро принц прогуливается вдоль набережной Виктории, один и очевидно без цели. На третье утро Нелла решила, что прокатиться вдоль набережной было бы весьма полезно для здоровья, велела подать экипаж и отправилась на прогулку в прелестном бежевом наряде. Возле моста Блэкфрайерс она заметила принца и остановила лошадей.

— Доброе утро, принц! Вы приняли набережную за Гайд-парк?

Принц отвесил поклон и улыбнулся.

— Я обыкновенно гуляю здесь по утрам.

— Вы меня удивляете, – откликнулась Нелла. – Мне казалось, в целом Лондоне лишь я предпочитаю набережную с ее видом на реку пыльному Гайд-парку. Понять не могу, отчего в Лондоне принято совершать моцион только в этом нелепом парке. Вот если бы у них был Центральный парк…

— Полагаю, набережная – самое живописное место во всем Лондоне.

Высунувшись из ландо, Нелла склонилась к принцу Ариберту.

— Я уверена, мы с вами родственные души, – тихо проговорила она. И добавила: – Au revoir, принц!

— Минутку, мисс Рэксол! – торопливо произнес принц.

— Я спешу, – слукавила она. – Вы даже не представляете, сколько у меня дел после утренней прогулки.

— А, тогда не смею вас беспокоить. Но вечером я покидаю «Гранд Вавилон».

— Как? – удивилась Нелла. – Тогда, Ваша Светлость, окажете ли вы мне честь и отобедаете со мной в папином кабинете? Папы не будет – у него сегодня дела в Сити с биржевыми маклерами. – И она отправилась дальше.

Обед удался отчасти благодаря Рокко и отчасти благодаря Нелле. Принц говорил ровно столько, сколько требовали правила светской беседы. Зато хозяйка говорила много и хорошо, тем не менее расшевелить гостя ей не удалось. Когда они допили кофе, принц стал почти официально прощаться.

— Всего доброго, принц, – ответила она. – Однако я полагала… впрочем, нет. Прощайте!

— Вам показалось, я хотел о чем-то поговорить. Да. Но я решил не обременять вас своими делами.

— А если… если я этого желаю?

— Вы очень добры.

— Сядьте, – скомандовала Нелла, – и рассказывайте мне все. Подчеркиваю: все! Обожаю секреты!

Вдруг, помимо воли, из принца быстро и легко полились слова.

— Зачем мне утомлять вас своими признаниями? – начал он. – Не знаю, но чувствую, что должен это сделать. Я чувствую, вы поймете меня лучше, чем кто бы то ни было. А почему вы должны меня понять? Этого я тоже не знаю. Мисс Рэксол, поведаю вам о своей беде кратко: принц Евгений, Великий герцог Познанский исчез. Четыре дня назад я должен был встретиться ним в Остенде^[32]. У Евгения были дела в Лондоне, и он позвал меня с собой. Я заранее отправил Диммока, а сам остался ждать Евгения. Но он так и не объявился. Я телеграфировал в Кёльн – место его последней остановки – и выяснил, что Евгений выехал в соответствии с расписанием. Я также узнал, что он проезжал через Брюссель. Вероятно, он исчез где-то между Брюсселем и железнодорожным вокзалом рядом с набережной Остенде. Евгений путешествовал с единственным сопровождающим лицом, и этот человек тоже исчез. Должен вам объяснить, мисс Рэксол, когда исчезает столь важное лицо, как мой племянник, необходимо действовать крайне осторожно. Давать объявления в лондонской «Таймс» нельзя. Исчезновение особы такого ранга следует держать в тайне. В Познани и Берлине уверены, что Евгений сейчас в Лондоне, в этом отеле. Но сегодня утром я получил прелюбопытную шифрограмму от… от Его Величества императора с вопросом, когда Евгения можно ожидать обратно в Познань, с просьбой заехать сначала в Берлин. Телеграмма была адресована мне. Если император думает, что Евгений сейчас здесь, то почему он решил направить шифровку мне? Я раздумывал три дня, больше тянуть нельзя. Я должен предстать перед императором и рассказать ему все как есть.