Книга Кот – агент ФБР, страница 39 – Гордон Гордон, Милдред Гордон

Его словоизвержение начало стихать, только когда она пошла прочь. На ее глазах в любое мгновение могли появиться слезы, и будь она проклята, если даст ему возможность их увидеть.

— Пэтти, – слабо позвал он вслед. Он потряс головой, как получивший травму боксер. Он совершенно запутался. Какой-то кот, какая-то утка, ФБР, сердитая женщина – он никак не мог сложить детали головоломки в логической последовательности.

Грег вернулся к машине. Один из мальчиков нерешительно спросил:

— По какому поводу крик?

— Занимайтесь своим делом, – прикрикнул он. – На вас воды больше, чем на машине. Я плачу вам не за то, чтобы вы принимали ванну.

Второй мальчик спросил:

— Что, ФБР собирается арестовать Чока?

— Хорошо бы. Но они не посмеют. Народ этого не допустит, и конгресс, и президент. – Считается, что у котов слишком мало мозгов, чтобы совершить серьезное правонарушение. Не знаю уж, кто занимается их паблисити, но они наверняка имеют самую лучшую прессу за всю историю человечества.

Входя в дом, Пэтти была настолько сердита, что даже браслеты на ее руках звякали от злости. Ингрид удивленно подняла голову от журнала.

— Сестричка, – нерешительно произнесла она, угадывая слишком хорошо знакомый гнев сестры, – что случилось…

— Он разорвал договоренность о свидании.

— Кто, Грег?

— Да, вот именно, твой большой, чудесный, благородный герой думает, что я нажаловалась на него в ФБР. Он не дал мне слова вставить в свое оправдание. Он думает, что все это из-за нашей вчерашней ссоры.

Ингрид обняла Пэтти за плечи.

— Не беспокойся, когда все это закончится, я поговорю с ним. Он меня послушает.

— Тогда ты и назначай ему свидания. С меня хватит.

Она бросилась в спальню в задней части дома и застала там Зика врасплох. Он сидел, закинув одну ногу на ручку кресла.

— Что вы такое сказали мистеру Балтеру? – спросила она без предисловий. – Он в ярости и думает, что я натравила на него ФБР.

Чок, вздрогнув, проснулся и приготовился бежать прочь. Если Пэтти говорит таким тоном, то шутки плохи. Зик в изумлении поднялся.

— Я не понимаю…

— Я тоже. Он опять тыкал мне в лицо своей старой уткой-кряквой. Зачем вам понадобилось впутывать в это дело еще и утку?

— Послушайте, мисс Рэндалл. Я вовсе не впутывал эту утку. Я не имею ни малейшего понятия, откуда взялась эта утка. Я пошел к нему, хотел поговорить. Это рутинная процедура. Он адвокат с хорошей репутацией, человек, которому можно доверять, и я думал, что он может дать какую-то информацию о местопребывании кота – я имею в виду, Чока – прошлой ночью. Он, возможно, дал бы мне ключ, с помощью которого мы могли бы полностью прояснить это дело. Но я не успел даже рта раскрыть, а он уже кричал о какой-то бешеной утке и как он едва не заболел пневмонией. Казалось, этому не будет конца. Как будто я нажал кнопку и запустил извержение вулкана.

— Но почему вы решили, что он может что-то знать про Чока? По-вашему, они каждую ночь бродят по городу вдвоем, как два кота?

— Пожалуйста, тише, мисс Рэндалл. Могут услышать соседи.

Она забралась в ближайшее кресло.

— Простите, я начинаю вести себя так же отвратительно, как этот тип из дома напротив.

Чок успокоился. Никуда не надо бежать: на этот раз гнев обращен не на него.

По крайней мере один из соседей действительно услышал громкие голоса, доносящиеся из дома Рэндаллов. Миссис Макдугалл, мывшая в соседнем доме посуду, вставила мизинец в ухо и как следует прочистила его. Но даже после этого ей не удалось разобрать слова. Она слышала только голоса. Пэтти и какой-то мужчина разговаривали на повышенных тонах.