Книга Кот – агент ФБР, страница 41 – Гордон Гордон, Милдред Гордон

Ньютон предостерегал каждого из них:

— Помните, мы имеем дело с очень чувствительным информатором. Необходимо вести четкую слежку, но не допускать никаких действий, способных встревожить его. Иначе мы загубим дело.

В доме Рэндаллов Зик выгнал всех из спальни в семь пятнадцать. Он решил, что если там будут толпиться люди, то Чок может почувствовать что-то неладное. Прежде чем уйти, Пэтти еще раз повторила для него путь, которым Чок будет уходить из дома. Пэтти припомнила еще, что, направляясь к дому Грега, Чок обычно держится подальше от одного конкретного гаража. Будучи еще совсем молодым, объяснила она, Чок забежал за каким-то разыгравшимся котенком именно в этот гараж. Котенок оказался маленьким скунсом. После тесного общения с ним от Чока так ужасно пахло, что несколько недель с ним почти никто не разговаривал и в дом его не пускали. Даже собаки обходили несчастного стороной, и шерсть у них поднималась дыбом.

— Он больше никогда не входил ни в один гараж. В чем-то он гораздо умнее нас, потому что никогда не повторяет своих ошибок.

И теперь Зик сидел перед аппаратом двусторонней связи, убавив громкость до шепота. В прихожей часы с кукушкой тикали с уверенностью, доступной в наше время лишь немногим часам. На кровати, свернувшись тугим клубком, крепко спал Чок. На нем был старый ошейник. Когда Пэтти надевала ему ошейник, он, кажется, не только не был против, но и приветствовал кусочек кожи, как старого знакомого. Что ни говори, но ошейник-воротничок все же придает разумному существу дополнительное достоинство, позволяя ему выделиться среди прочих.

У Зика так опухли глаза, что кота он различал только как размытое черное пятно, и недоумевал, как же он будет вести за ним наблюдение. Он занимался тем, что молча читал себе лекцию. Его отношение к Чоку совершенно недопустимо. Животное не виновато, что у него аллергия на шесть. У него нет никаких оснований для предубеждения.

Час X приблизился и прошел – стрелки часов миновали отметку семь сорок пять, – и с каждой минутой Зик все больше волновался. Однако практически ровно в восемь, как по сигналу, Чок поднялся и огляделся вокруг. Его глаза равнодушно прошлись по Зику как по предмету меблировки. Затем он мягко прыгнул на окно, отодвинул занавеску и выглянул наружу, чтобы определить, достаточно ли стемнело.

Зик произнес в микрофон:

— Внимание всем постам. Информатор собирается покинуть дом.

Увидев кого-то снаружи, Чок прижал уши к голове, так что видны были только щелочки глаз. То, что он увидел, однако, занимало его недолго, и кот спокойно вернулся к удобной вмятине на кровати и приступил к своему ежевечернему омовению.

— Всем постам, – сказал Зик. – Информатор передумал. Буду держать вас в курсе.

Зик присел на кровать, обхватил и притянул к себе Чока. Он улыбнулся ему самой дружеской улыбкой. Но ответа на его улыбку не последовало. Чок решительно не желал иметь дела с этим человеком.

Бормоча «хороший парень, хороший», Зик просунул руку Чоку под живот, приподнял его и попытался поставить на лапы. Чок тут же плюхнулся обратно. Столь же поспешно Зик снова поставил его, и это оказалось тактической ошибкой. Терпение Чока кончилось, и он запустил коготь в правую руку Зика, выше запястья. Действие это оказалось настолько неожиданным и болезненным, что у Зика вырвались несколько ругательств, которые он слышал когда-то в детстве от старых ковбоев на ранчо.