Книга Белая Бабочка, страница 81 – Уолтер Мосли

— Когда вам позвонить? – спросила она.

— Я сам свяжусь с вами. Как только узнаю что-то новое, сразу сообщу.

— Вы – моя последняя надежда, мистер Роулинз. Мне казалось, что все потеряно, когда Вернон вдруг узнал о ребенке. Я не смогу без него жить.

Ее глаза светились благодарностью. Благодарностью и желанием уйти вместе со мной.

— Я позвоню.

Беззубая прачка в «Лин Чу» сразу вспомнила меня, улыбнулась и достала сверток, упакованный в коричневую бумагу и перевязанный белым шпагатом. Я заплатил 1 доллар 75 центов, а она показала свои десны.

Блюз на высоких нотах звучал заунывно и гортанно, почти как человеческий стон. Я слушал, пока поднимался по лестнице и шел по коридору. Липе сидел за столом босой и с голой грудью. Он играл на трубе так, что заставил бы любого полюбить джаз.

Музыка опьяняла меня, как воздух победы в последний день войны. Пули и шрапнель больше не летали, мертвые заснули вечным сном, но я не мог искренне оплакивать их, потому что был жив. Только по чистой случайности я не лежал вместе с ними. Мне предстояло пожить немного дольше, чтобы еще пострадать.

Но эта боль была сладкой.

Я долго сидел у окна и слушал, как он играет. Я наблюдал за скользящими машинами и суетливыми прохожими. Только Липе делал их жизнь осмысленной.

Красивую молодую женщину, переходящую улицу, преследовал смешной толстяк. Он что-то громко говорил и жестикулировал. Пройдя полквартала, она остановилась и улыбнулась. Он тоже. И они пошли рядом. Возможно, они только что познакомились, а может, были давно женаты.

— Что тебе теперь нужно? – спросил Липе.

Я даже не заметил, что он перестал играть.

— Ты знал о ее ребенке?

— О чьем ребенке?

— О ребенке Синди.

Я повернулся и увидел его остекленевшие глаза.

— Из-за него она и исчезла, – наконец ответил он.

— Так ты не знал?

— Нет, не знал. Люди тут постоянно меняются. Знаешь, здесь больше шансов быть убитой, чем забеременеть.

— У нее здесь были знакомые, с которыми она могла поделиться?

— Сильвия.

— Кто это?

— Я уже говорил тебе о ней. Еще одна белая девица. И тоже актриса. Сильвия Брайд. Но я не знаю, где она сейчас.

— А еще кто-нибудь?

— Парень, который жил напротив нее. Прэнсер.

— Маленького роста, с усами?

— Да, они были приятелями.

Я оставил на столе двадцать долларов и сделал отметку в маленьком, недавно купленном блокноте.

На двери не было никаких обозначений. Я долго стучал, прежде чем услышал какой-то звук.

Мне открыл парень в трусах и коричневых шлепанцах, взъерошенный, с заспанными глазами. Он долго смотрел на меня, пытаясь угадать, кто я такой.

— В чем дело? – спросил он.

— Вы Прэнсер?

— А вы кто такой?

— Можно войти?

Он не сразу посторонился и пропустил меня.

Не знаю, чего я ожидал, но комната удивила меня хорошей, хотя и несколько старомодной, мебелью. Только кровать с высокой деревянной спинкой синего цвета с фигурками маленьких херувимов в верхних углах выглядела неприглядно. У кофейного столика стояли софа и кресло. На столике лежали киножурналы.

На столе висела киноафиша Джеймса Дина, который казался измученным и беззащитным.

Я сел в кресло, а Прэнсер стоял напротив меня и тер глаза. Он был сложен как мальчишка, хотя я дал бы ему около тридцати.

— Мы с вами знакомы? – спросил он.

— Позавчера вы хотели выгнать меня из комнаты Синди.