Книга Интрижка, страница 49 – Флора Коллинз

Пейдж – гордость Паттерсонов. Гордость всего Вайнека.

От Одилии никто не ожидал поступления в университет. Когда она объявила, что подала документы в общественный колледж Вайнека, за столом на тридцать пять секунд повисла тишина – Одилия мысленно посчитала.

— Неплохо на время, – отозвался отец без особой увлеченности в голосе.

Наверное, поэтому родители так отчаянно надеялись, что она с кем-нибудь познакомится, и начнутся дети, пеленки, кроватки, упорядоченная жизнь. Раз уж не станет способной студенткой, пусть хоть станет способной матерью, верно?

Только Одилия этого не хотела. А чего хотела, и сама толком не знала. У нее были свои маленькие радости: удовольствие от вкусного обеда, вкусного напитка. Ей нравилась безупречная чистота стоматологического кабинета. Ей нравилась гигиенист Елена. Ей нравилась квартирка, которую она делила со школьной подругой Китти. Нравилось оставаться там одной и смотреть «Доктора Фила», когда не надо было идти на учебу или работу. Ей нравилась прохлада постельного белья на вечно разгоряченной коже.

Ей нравился секс, хотя на свидания она ходила редко. Впрочем, они обычно и не стоили ее времени. Не стоили ночи, проведенной под чужим одеялом.

Одилия смирилась с обыденностью и размеренностью жизни. Она могла незаметно раствориться в любой компании – голос у нее был слишком тихим для больших сборищ, а внешность – слишком неприметной для нескромных взглядов.

Решимость.

После ужина, пока Пейдж спорила с родителями и уверяла, что ей обязательно нужно пойти на ночевку к Мисти на выходных, несмотря на плохие оценки (иначе ее не пригласят на день рождения Мисти в следующем месяце, а Мисти в следующем году пойдет в одиннадцатый класс, и дружба с ней Пейдж очень поможет), Одилия заглянула в родительскую спальню и достала сине-зелено-красный оксфордский словарь.

Решимость.

«Способность принять решение; смелость».

Одилия села на кровать и загнула уголок страницы обожженным пальцем. Это слово ей не подходило. Та девушка, Пери, видела то, чего нет – целеустремленную Одилию, которой не существовало. Одилия провела пальцем по щеке – как Пери, по тому же месту. Что же она увидела? Что такого заметила, о чем не догадывалась сама Одилия?

На следующее утро Одилия задержалась у стойки регистратора, – поделившись с ней булочкой, Елена жаловалась на отца своей дочери.

— На выходных привез Кайлу на два часа позже. Не написал, не позвонил, а еще на меня орет, когда я отвечаю на сообщения минут через пятнадцать! Вечно он так. Возьму и запрещу с ней видеться на выходных!

Она болтала и болтала. Обычно Одилия слушала вежливо, внимательно. Служила сосудом для чужих тайн. Ей нравилась Елена – ее бойкость, кудрявые волосы, которые она никогда не выпрямляла. Но тем утром Одилия никак не могла сосредоточиться.

— Знаете что-нибудь о пациентке, которая вчера последней приходила? Ну, когда вас не было. Пери, кажется? Записывалась на отбеливание. Сразу видно, не местная.

Елена призадумалась.

— Ах да! Не можешь карточку найти?

Одилия покачала головой.

— Нет, все в порядке. Просто мы с ней поболтали на парковке. Вроде приятная девушка.

Елена бросила крошку в рот.

— Забавно. Она новенькая. Никогда с ней не работала. Видно, при деньгах. Форсайт сказал, через три недели опять придет на прием. Просто так, без причины.