Онлайн книга «Интрижка»
|
Записку детективы нашли в ящике стола, а потом ее содержание просочилось в прессу:
Никаких доказательств насилия – ни физического, ни морального. Да, Том кричал на жену по телефону. Да, ходили слухи, что он мало участвовал в жизни семьи, не заботился о ребенке и, даже когда купал девочку, не прислушивался к советам и отказывался от помощи. Но полицию это не волновало. Они выглядели хорошей парой с обычными ссорами и примирениями. Расследовать попросту нечего. Худа посоветовала еще немного отдохнуть. Как мне тогда казалось, по доброте душевной – ведь «Твиттер» кишел угрозами, отфотошопленными снимками, на которых я сосу член, фотографиями из школьного альбома, где у меня в глазах стрелы, а на лице – сперма, до дрожи реалистичными фейковыми видео, где мне простреливают голову. Убийца детей. Убийца детей. Ведь в глаза многих Том – а значит, и я с ним – убил не только мать, но и дитя. Нерожденное дитя. Я попыталась вернуться на работу. «Нет-нет, отдохни пока», – говорила Худа. Я не выходила из квартиры. Куин приносил мне еду. Я ничего не ела. Таяла на глазах. Подумывала удалить «Инстаграм» еще до прихода папарацци, однако все равно забила в поиске свое имя. Удивительно, как изобретательна ненависть, особенно когда не знаешь человека. Теперь это стало моим воздухом, оставалось только его вдыхать – ненависть толп, жаждущих моей смерти за преступление, которого я не совершала. Пусть не совершала, но умерли они по моей вине. Наш последний разговор тоже слили – тот, где я отказываюсь с ним встречаться из-за его семьи. Доброхоты, желавшие мне смерти, изнасилования АК-47 и простреленной матки, вообще-то были правы. Все это случилось из-за моих самооправданий и неубедительных попыток как-то расставить границы в отношениях с мужчиной, которого я видела всего три раза. Естественно, люди с зачатками логики и достойные СМИ меня не винили. Но благородством просмотров не наберешь. А люди, интересующиеся этой историей, хотели сделать из меня злодейку, искали козла отпущения. Друзья и коллеги отправляли поверхностные сообщения – выражали сочувствие. Я связалась с давними друзьями; пожаловалась, как мне тяжело и одиноко. Кончилось дело короткой перепиской. Никто не хотел меня касаться, никто не хотел со мной связываться. Никто не знал, как ко мне относиться. Я намеренно избегала близких отношений, и меня настигла расплата. И наконец-то, наконец-то, когда я впервые за неделю долго и тщательно мылась в душе, Куин установил на ноутбук и телефон ограничение – я больше не могла искать информацию о себе. Я на него накричала. Что мне еще остается?! Куин взял меня за плечи и ответил: — У тебя остаюсь я. Не помню, сколько прошло времени, когда я вернулась на работу. Худа меня избегала, просила еще отдохнуть. А когда я пришла в офис, как всегда рано, ключ не подходил к замку. Худа была там и знала о моем приходе. Я звонила, писала. Она молчала. Двадцать три минуты спустя пришел имейл. Сухое письмо. Меня уволили – якобы из-за ошибки в отчете о расходах. Вещи мне вышлют на дом. |