Книга Последнее дело майора Чистова, страница 65 – Евгений Водолазкин

— Здесь небесное воинство, и всё по-другому. Ну, всё, представляешь? Здесь даже строевым шагом не ходят…

Моя рука лежала на Лерином плече, а Лера сидела, уткнувшись носом мне в шею.

Чистов в очередной раз взялся за бутылку, но оттуда выкатилось лишь несколько капель. Он растерянно осмотрелся:

— Вот те раз! А водка-то закончилась. Может, вылилась куда?

— Да в тебя и вылилась… Выпей мою стопку, – посоветовал подполковник. – Я ведь всё равно не пью.

— Придется…

Мои губы коснулись Лериных губ.

— Да, чуть не забыл… У меня братан остался – младший. Ты его видел на похоронах. Он… Как бы это сказать? Нестабильный такой… Вроде меня. Вечно в какие-то истории ввязывается. Ты ему в случае чего помоги.

— Ясен пень, – майор почувствовал, что говорит с трудом. – Если что, мы и ему мозги сканируем.

— Вот-вот, сканируйте. Ему с мозгами точно что-то делать надо. – Гущин помолчал. – Ну, мне пора: светает.

На этот раз помолчал майор. И речь его не возобновилась. Он спал.

Довольно долго мы сидели не двигаясь – минут сорок. Может быть, час. Испытывая некоторые сомнения относительно беседы с умершим, я ожидал, что кто-то на его могиле может появиться. Но никого не было. Майор продолжал спать, сидя на ящике, толстый и беззащитный.

В перерыве между поцелуями мы внимательно осматривали территорию. Нам не хотелось уходить.

Невдалеке раздавался богатырский храп Чистова. Он разносился, казалось, по всему кладбищу и вкупе с нависшими тучами создавал впечатление предгрозовых раскатов грома. Здесь можно было бы дать какую-нибудь словесную картинку, демонстрирующую… Ну, допустим, слияние героя с природой, но я нахожу это совершенно лишним. Как можно более незаметно мы с Лерой выбрались из своего укрытия и покинули кладбище.

7 июля, 12:00

На следующий день (а на деле – в тот же) майор рассказал мне о ночном приключении в подробностях. Кое-что он, как положено, перепутал, о чем-то – например, о выпитой бутылке – умолчал. И хотя сути произошедшего это не исказило, смею доложить, что рассказ Чистова воспринял со смешанными чувствами. В вопросах службы я ценю точность, если угодно, педантизм – особенно когда дело касается такой деликатной сферы, как общение с покойными.

Гораздо более позитивно к беседе Чистова с Гущиным отнеслась Тоня. Насколько я понял, она не исключала, что рано или поздно ей придется выяснять отношения с призраком подполковника. Из беседы двух мужчин она усвоила главное: Гущин не только смирился с ее уходом к Чистову, но даже нашел для этого библейское основание.

Все эти дни майор пребывал в приподнятом настроении и несколько раз отметил, что идея сканировать сознание бессознательного Гущина была блестящей.

— Мы поняли, – говорил Чистов, – что душа этого человека была сложнее, чем нам казалось. Не следует рассматривать человеческую душу как черно-белую фотографию, особенно когда она скорее черная, чем белая. У души много разных красок.

Сказанное я привожу здесь как прямую речь, потому что сразу всё записал. Иногда майор умеет сказать красиво.

Дело кончилось тем, что Чистов распорядился сканировать сознание всех, кто был причастен к следствию. Отличие его проекта от того, что делали Литвины, было в том, что прежде пациентам предлагали определенную тему для размышлений, – Чистову же хотелось, чтобы тема сама рождалась в головах сканируемых. Ему не нужно было классифицировать эти сканы и создавать базу данных. Важно было, чтобы исследуемые сами предъявляли то, что считали важным.