Книга Последнее дело майора Чистова, страница 1 – Евгений Водолазкин

Если быть предельно точным, то всё началось в конце мая, когда майор Чистов занимался лечением зубов. Ему нравилось лечить зубы в мае. Занятие само по себе, конечно, малоприятное, но на фоне пробуждающейся природы – а в Петербурге она в мае только пробуждается – делать это как-то легче.

Вылечив больные зубы, вместе со счетом за лечение майор получил их рентгенограмму. Изображение было контрастным, четким, но несколько необычным. Картинка представляла не только челюсти, но и в целом череп майора. Надо думать, что машина, делавшая снимок, старалась смотреть на вещи широко.

Первым желанием Чистова было бросить свой череп в корзину, но в последний момент ему стало жаль выбрасывать такой артефакт. Майор взял снимок на службу и повесил его над столом. Отвечая на вопрос, чей это череп, он становился рядом с изображением и отвечал вопросом на вопрос: «Разве не похож?». Чтобы сделать ему приятное, собеседники цокали языком – мол, да, конечно, похож. Мол, как они сразу не заметили портретного сходства? Те же черты, то же задумчивое выражение и та же грустинка в… Нет, не в глазах, потому что глаз – не было. Просто – грустинка.

Такое подробное объяснение даю только потому, что мой литературный наставник Филипп Семенович Прохлада – человек старой школы, любит портреты и пейзажи. Ну вот, можно считать, что портрет майора, пусть краткий и предварительный, я дал. Я сказал Филиппу Семеновичу, что есть у меня и план описания пейзажа: он будет помещен чуть позже, когда речь пойдет о Серафимовском кладбище.

Прохлада поворчал немного (и портрет, и пейзаж показались ему мрачноватыми), но в целом остался доволен. И вот что примечательно: с тех пор, как майор повесил рентгенограмму над столом, он приобрел свойство снимавшей его машины и время от времени видел окружающих в облике скелетов, не говоря уже об умерших, которые являлись ему чаще всего именно в таком виде. И еще. У майора появилась странная привычка: задумавшись, он ощупывал свой череп. Сантиметр за сантиметром исследовал кости глазниц, ушных отверстий и скул. Это помогало ему сосредоточиться.

Вот так простая рентгенограмма черепа способна изменить человека, сделать его глубже, сосредоточенней. Какое-то необычное умонастроение отмечалось у Чистова с детства, но в полной мере интерес к метафизике проявился у него в эти майские дни. Здесь можно вспомнить его прогулки по кладбищам, во время которых он, по его словам, скорбел о превращении живых людей в мертвых и, напротив, радовался грядущему превращению мертвых в живых.

Он размышлял о том, что граница между теми и другими пролегает именно здесь, и что пока она проходима лишь в одну сторону. Вместе с тем, для вечности не существуетпока, так что положение может измениться в любой момент. Наконец, он стал думать о душе, чью рентгенограмму он, увы, не мог повесить в кабинете. Она, как известно, нематериальна.

Вскоре в Петербурге прогремело так называемое «Дело близнецов». Речь шла о гибели известного нейрофизиолога, занимавшегося проблемами искусственного интеллекта (ИИ). Большой общественный интерес к делу объяснялся просто: в круг подозреваемых впервые в истории попал робот. Звали его Иван Иваныч, что также соотносилось с двумя волшебными буквами «И».