Книга Последнее дело майора Чистова, страница 63 – Евгений Водолазкин

— С ним, – сказал я Лере. – Запрещает идтис ним . Что ж, тогда я пойду без него.

И тут Лера сообщила, что будет меня сопровождать. Я было воспротивился и даже замахал руками, но сам чувствовал, что жесты мои театральны. На самом деле от такой возможности у меня просто перехватило дух. Лера, которая не баловала меня совместными прогулками, должна была оказаться со мной ночью на кладбище. Кладбище, превратившемся в лес. Я представлял, как пугающая обстановка толкает ее в мои объятия, и мы идем по кладбищенским дорожкам, согревая друг друга нашими молодыми телами.

Согласиться на этот совместный поход мне было нетрудно, потому что согласия Лера не спрашивала. Просто сказала: я тоже пойду. Всё, что мне оставалось, – это изобразить глубокое сожаление человека, который не в состоянии что-либо изменить. Соответствующее выражение лица я позаимствовал у нашего участкового врача, который в нужных случаях давал мне справку о болезни. Принимая от меня конверт, он сокрушенно качал головой. Глубоко вдыхал от нехватки свежего воздуха. Расстегивал ворот рубашки и выдыхал с легким стоном. Когда же, не желая травмировать этого человека, я не заплатил ему за больничный, он (уже без вздохов) напомнил мне существующий тариф. Думаю, что, если бы Лера вдруг отказалась сопровождать меня, я бы потребовал, чтобы она это сделала. Но она не отказалась.

К кладбищу мы приехали часов в одиннадцать вечера. Чтобы не столкнуться с майором, приблизились к проходу со стороны стройки. Убедившись, что здесь никого нет, пошли к Гущину. Наблюдательный пункт мы устроили на заброшенной могиле метрах в тридцати от него – там, где ограды располагались так тесно, что у Чистова не было ни малейшего шанса сквозь них протиснуться, даже если бы он этого захотел.

Я был почти налегке, а Лера пришла с пухлым рюкзаком. Когда из рюкзака начали извлекаться разные вещи, я оценил Лерину предусмотрительность. Сначала она вынула два маленьких складных стульчика, без которых мы бы здесь долго не просидели. Как нельзя кстати оказались и пледы.

— Какая ты все-таки молодец! – благодарно прошептал я.

Вероятно, благодарность моя была столь горяча, что Лера бросила на меня удивленный взгляд. Когда мы устроились на точке, она расстелила на могильной плите салфетку. Извлекла из рюкзака чекушку водки и два стаканчика из нержавеющей стали, достала пакет с пирожками. Когда глаза привыкли к полумраку, выяснилось, что наблюдательный пункт мы устроили на могиле человека по фамилииДеликатный . Если учесть особенности нашей миссии, то можно констатировать, что надпись на камне попадала в самую точку. Именно так мы и старались себя вести.

Майор появился примерно в полдвенадцатого. Начиналось самое темное время суток, когда свет сменяется полумраком. Чтобы не особенно светиться, Чистов был одет во всё темное. Единственным светлым пятном на нем была висевшая на плече полотняная сумка, о которой, занимаясь камуфляжем, он, видимо, просто забыл.

Дойдя до могилы Нины Степановны, майор на мгновение остановился и, перегнувшись через ограду, коснулся одной из чаш Фемиды. Вряд ли в это мгновение он просил ее об изобилии. Этот жест, скорее всего, был просьбой о поддержке со стороны покойницкого сообщества. Живых, как казалось майору, здесь не было вообще.