Книга Последнее дело майора Чистова, страница 48 – Евгений Водолазкин

— Именно что сжились, – поддержал майора Литвин.

Точностью ответов, быстротой реакции, широтой знаний Иван Иваныч произвел на Чистова самое хорошее впечатление. Настолько хорошее, что у майора мелькнула мысль проверить его алиби. От такой продвинутой машины можно было ждать чего угодно. Не будем, подумал, унижать машину, исключая ее из числа подозреваемых. По мнению специалистов – лучшую в мире машину! Прощаясь с Иван Иванычем, майор мысленно улыбнулся своим подозрениям. Ничего более смешного нельзя было придумать, но губы – даже мысленно – с трудом вытягивались в улыбку.

Всякую свободную минуту майор читал материалы Григория и время от времени делился прочитанным с нами.

— Что вы там ищете? – спросила у него однажды Лера.

— Понятия не имею, – ответил Чистов. – Именно в таких случаях что-то существенное и находится.

Речь шла о записи диалога Григория с машиной. Кажется, это был первый случай, когда с машиной обсуждали смерть. Объясняя Иван Иванычу подстерегавшие его опасности, Литвин связывал их прежде всего с электрикой. Проблема электронной начинки Бармалеева состояла в ее большой мощности, а мощность сопровождается двумя опасностями: перегревом и электрошоком. Если с перегревом можно справиться относительно легко (поставить на отключение при достижении определенной температуры), то с электрошоком дело обстоит иначе.

В отличие от перегрева, который является процессом, имеющим пусть и небольшую, но длительность, электрошок – это мгновенный результат. Следствие ошибки или просто неблагоприятных обстоятельств. Чтобы сохранить мобильность роботов, им ставят аккумуляторы гораздо более сильные, чем те, на которые рассчитаны другие машины подобного класса. Поэтому любые манипуляции с системой энергораспределения робота требуют особого внимания: всегда существует риск перегореть. В этой лекции по технике безопасности для большего впечатления было использовано даже словосмерть .

— Это будет твоей окончательной смертью, – сказал Григорий, – и никогда ты уже не воскреснешь.

— Принято: моя смерть может наступить от электрошока, – огоньки на лбу Иван Иваныча свидетельствовали об интенсивной работе машины. – А от чего можешь умереть ты?

— Неожиданный вопрос… – Литвин помолчал. – Зачем это тебе?

— А зачем вся остальная информация?

Литвин похлопал по приборному щитку Иван Иваныча:

— Ты уже научился отвечать вопросом на вопрос…

Обнаружив этот диалог, майор стал читать с удвоенной силой. По его словам, в компьютере Литвина содержалось около сотни тематических папок, по которым были рассортированы показания томографа, сопровождаемые рассказами пациентов. Эти данные были добыты не только Григорием: по его просьбе подобные вещи передавались ему Галиной и даже Георгием. Впрочем, беззаветное это чтение, я думаю, объяснялось не только профессиональным интересом Чистова. Было в этом что-то личное.

Первоначально материал собирали для изучения нейрофизиологических процессов, но потом ему было найдено и другое применение. Эти бессюжетные, по сути, рассказы пациентов Григорий стал вводить в память Иван Иваныча. На вопрос, зачем он это делает, Григорий Литвин отвечал коротко: хочу его вочеловечить. Об этом ответе Чистов вспомнил при посещении лаборатории, которую покойный возглавлял. Над его рабочим столом висело блоковское «О, я хочу безумно жить», где была жирно подчеркнута строка: «Безличное – вочеловечить».