Книга Последнее дело майора Чистова, страница 38 – Евгений Водолазкин

Методика исследования. Независимо от запрета майору и в голову не приходило вносить в текст какие-либо изменения. Он уже закрыл было файл, но что-то в пляшущих строках привлекло его внимание. Возможно, это было повторяющееся словопробелы . По аналогии с печатным текстом, Георгий Литвин делил действительность насодержательную часть ипробелы . Содержательная часть подразумевала события, а пробелы, соответственно, – отсутствие событий.

Представим себе непрерывный текст – такой же непрерывный, как само бытие. Описывая утро, такой текст не пропускает ни одного действия. Перечислим их кратко:

1) Звонок будильника;

2) Посещение туалета по малой и / или большой нужде;

3) Посещение ванной – если она, конечно, не совмещена с туалетом (чистка зубов, умывание с возможной чисткой носа);

4) Одевание (если действующее лицо пользуется пижамой, то и предварительное раздевание);

5) Поджаривание яичницы (шипение и сейсмические явления на сковороде);

6) Заваривание чая / приготовление кофе;

7) Принятие пищи (смешение красок: растекшийся на тарелке желток плюс красный соус);

8) Беседа за столом с женой / мужем, возможный скандал;

9) Звонок по телефону (начальник / подчиненный, шофер, любовница / любовник и т. д.);

10) Одевание в прихожей (летом – только обувание);

11) Поцелуй / проклятие в дверях.

Из перечисленных пунктов абсолютно всех касаются номера 2, 3, 4, 7 и 10. При этом в описании утра пункты 2, 3, 4, 10 обычно не упоминаются. Почти все остальные пункты могут также остаться неупомянутыми. Наверняка будет отмечен лишь звонок по телефону и скандал. Такие вещи, как правило, являются началом – а значит, составной частью – событий. Всё остальное мы отнесем к пробелам (Leerstellen, как сказал бы Вольфганг Изер). Иными словами, ни одно, даже самое подробное, повествование не описывает жизнь сплошняком. Оно опускаетобщие места как само собой разумеющееся. Как работу сердца или легких, без которой, понятно, никаких дальнейших действий не предвидится.

Пробелы, таким образом, отделяют одно событие от другого, но сами, не будучи событиями, значения вроде бы не имеют – служат чем-то вроде буфера. Между тем сам автор статьи не считал их положение столь уж сиротским. Он находил, что пробелы имеют не меньшее значение, чем содержательная часть, потому что исход самой важной встречи запросто может определиться тем, имел ли ее участник утром стул.

Конечно, это только схема, которую можно распространить на жизнь не только отдельного человека, но и народа. То есть – не только на малую историю, но и на историю как таковую. Учебники охотно информируют о революциях, войнах, землетрясениях и т. п. Но жизнь, не тронутую катаклизмами, они описывают крайне редко. Никто не помнит ее красок и запахов. А между тем именноэта жизнь нас воспитывает, именно она является нормой.

«К чему я всё это говорю? – пишет исследователь в завершение статьи. – Пытаясь очеловечить нашего Иван Иваныча, мы вкладывали в него лишь знания о событиях и – забывали о пробелах. То, что мы потерпели неудачу, может быть следствием именно этого. Я всё больше прихожу к мысли, что в формировании человека основными являются как раз пробелы, то есть – нормальное, „невидимое“ состояние вещей. Всё нужно делать по-другому. Всё – ровно наоборот».