Книга Последнее дело майора Чистова, страница 39 – Евгений Водолазкин

19 июня, 10:00

— Всё наоборот – это как? – спрашивал себя майор Чистов, шагая наутро по Бармалеевой улице. – Рассказывать об одних лишь пробелах?

— Это что же такое, – спросил у открывшей ему дверь Жанны, – жизнь как сплошной пробел?

Жанна положила ему палец на губы и перешла наты .

— Уважаемый Каспар, во-первых, не кричи так, а во-вторых – пробел не может быть сплошным. Как и пунктир.

— Да не может быть жизнь пунктиром, понимаешь? Потому что пунктиром обозначают что-то предполагаемое! Нереальное почти!

— Так она и есть нереальна – жизнь-то! И прекрати этот ор.

— Хочу кричать и буду! – огрызнулся Чистов.

Жанна внезапно обнаружила характер. В первое посещение она показалась Чистову покладистой, готовой растечься по всей доступной поверхности или, наоборот, немедленно принять форму предложенного сосуда. А тут вскинулась, повела плечом и негромко зачастила:

— Смотри, какой нахал, приперся ко мне и мне же делает замечания, нет, ну это уже беспредел, хуже милицейских субботников, ну честное слово! Или ты ко мне так подъезжаешь на предмет субботы, которая завтра, только учти – бесплатный вариант не проходит, потому что…

— Отставить!

Чистов сказал это беззлобно, почти дружески, поскольку в Жанниной болтовне не слышал ожесточения, и она, действительно, прекратила свое сообщение так же легко, как начала.

— Знаешь… – Он заговорил тихо и доверительно. – Я ведь за последние дни несколько раз скелеты видал. Стою, беседую с кем-то – человек как человек, а присмотришься – скелет. Я потерял мысль…

— Скелеты.

— Нет, пробелы.

Майор рассказал Жанне о людях, чья жизнь состояла из малых событий – даже и не событий уже, а самых что ни на есть пробелов. Ему неудивительно, что эти люди счастливы: у них нет событий. Жанна засомневалась в том, что такое бывает. Засомневалась, закурила. А кроме того, без событий – это же так скучно… Когда почти уже уверилась, что общение их будет носить отвлеченно-философский характер, майор резко сменил тон:

— Ты зачем торгашей на Георгия натравила?

— Кто такое говорит?

— Они и говорят.

Жанна замахала руками у самого носа майора. Вдохнув, оторвалась на мгновение от пола.

— Ложь, ложь, ложь – без конца и без края: посмотри на них, на эти жуткие рожи. Нет, зайди к ним в магазин и посмотри! – указательный палец направлен вниз, обозначая то ли первый этаж, то ли преисподнюю.

Майор спокоен.

— Заходил и смотрел. Ты просила их стрясти деньги с гостя из Сочи?

Усталый взгляд Жанны:

— Ну, допустим, просила – и что из этого следует?

Жанна полезла в шкаф, достала бутылку виски и с глухим стуком поставила ее на стол. Было в этом что-то вызывающее. Стаканы тоже прозвучали, но заметно тише. Даже снятую с полки коробку конфет ей удалось распечатать с артиллерийским треском. Это было необычное, какое-то даже грозное угощение. С некоторой электризацией воздуха, но – угощение. Чистов подумал, что Жанна, должно быть, сейчас в чем-нибудь призна́ется.

— Каспар… Разлей, что ли. – Рука Жанны пролетела над горлышком бутылки, едва его не задев.

Чокнулись. Выпили. Съели по конфете.

— Значит, всё, что сказали торгаши, правда?

— Правда. – Жанна надкусила вторую конфету и держала ее двумя пальцами. – Ну, раз они меня заложили, я скажу еще одну правду. Один из них был здесь в 12:30 в день убийства. Он зашел к Литвиным и почти сразу вышел.