Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 36 – Корнелл Вулрич

Она была посланницей Неба. Более того, с ней газета читалась даже лучше, чем с Маргарет, без перерывов. Маргарет, по всей видимости, полагала, что можно было одновременно читать газету и поддерживать разговор. Так что приходилось либо слушать угрюмым медведем, либо перечитывать каждый параграф дважды, медленно, один раз – для понимания тонкого намека на идею, второй раз – чтобы уловить суть.

И в этих мыслях не было никакого вероломства; он бы все равно предпочел Маргарет, храни ее Господь, с болтовней или без.

* * *

Ада попыталась утихомирить шумных гостей.

— Шшш! Помолчите хотя бы минутку. Маргарет в прихожей, пробует дозвониться до мужа в городе и рассказать ему обо всем. – При этом она предусмотрительно прикрыла раздвижные двери в гостиную.

— Отсюда? – скептически сказала одна из девушек помладше. – Боже, дорогое же удовольствие!

— Знаю, но она так расстроена, и я не могу за это ее винить. Кто мог устроить такой розыгрыш? В любом случае это ужасная шутка!

Одна из матрон огласила с непоколебимой гордостью за родной край:

— Мне неизвестен ни один человек из нашего сообщества, способный на такое. Мы все слишком высокого мнения о Делии Пибоди и ее дочках. – И тут же подпортила впечатление, добавив: – Даже Кора Хопкинс…

— И они моим именем подписались! – немного слишком драматично воскликнула Ада. – Вероятно, кто-то, хорошо знающий нашу семью.

— И мое имя тоже упомянули, с твоих слов? – вставил доктор Биксби. – Обо мне-то они где могли услышать?

То тут, то там в комнате происходил обмен полуиспуганными взглядами, словно кто-то только что рассказал леденящую байку о привидениях. Одна из девушек, пристроившаяся на подоконнике, бросила взгляд в темноту позади себя, встала и укрылась в глубине помещения.

— Кляуза от неизвестного, – произнес кто-то сиплым театральным шепотом.

Ада приоткрыла раздвижные двери, не в силах побороть любопытство.

— Смогла до него дозвониться? – спросила она через них. – Что он сказал?

В проеме появилась Маргарет Моран, раздвинула его и нерешительно осталась стоять в дверях.

— Телефонистка говорит, что у нас дома никто не берет трубку. Он, возможно, вышел, но… посмотрите на время. И если так, то как же Куки? Он бы не взял с собой мальчика в такой час. И его последними словами были заверения, что он никуда не собирается. Должен же кто-то присмотреть за Куки… – Она беспомощно перевела глаза с Ады на мать и затем доктора, поскольку они стояли к ней ближе всего.

— Не нравится мне все это. Как думаете, может, мне вернуться…

Начался хор несогласных голосов.

— Сейчас?

— Ты же только что тряслась в автобусе, это плохо закончится!

— Ох, Маргарет, почему бы тебе не переждать хотя бы до утра?

— Не в этом дело… Дело в телеграмме. Не знаю, у меня от нее дурное чувство, не могу от него отделаться. Это не смешно, это… злонамеренно; что-то опасное. Человек, который пойдет на такое… неизвестно, что еще…

— Попробуй еще разок, – успокаивающе предложил почтенный семейный доктор. – Возможно, он успел вернуться. А если нет – я подброшу тебя до остановки. Моя машина снаружи.

На этот раз никто не озаботился тем, чтобы закрыть двери; и никому не пришлось всех утихомиривать. Все дружно переместились в прихожую вслед за Маргарет и образовали широкое полукольцо, которым сомкнулись вокруг нее и телефона, вслушиваясь в напряженно-сочувственную тишину. Маргарет будто устроили публичный смотр наиглубочайшего женского горя.