Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 151 – Корнелл Вулрич

— Я же тебя просила так не делать! Даже здесь ты слишком далеко зашел! Однажды, когда мы меньше всего будем этого ждать, кто-нибудь появится – так всегда бывает!

Но сейчас у Фрэнка не было времени беспокоиться о таких вещах; он кое-что задумал.

Сначала он внимательно посмотрел на старика. Тот все время моргал.

— Он продолжает это делать, – сказал Таунсенд, обращаясь к Рут. В его голосе слышалось облегчение.

— Он не ведет себя так ни с кем в доме. Я внимательно наблюдала за ним с тех пор, как ты впервые обратил на это мое внимание.

— Ты же никому об этом не говорила?

— Конечно, нет, как ты мог такое обо мне подумать!

Когда они подошли ко входу в хижину, он спросил:

— Ты принесла мне те вещи, о которых я просил?

— Сегодня утром я ходила в поселок. Они у меня здесь, висят на спинке кресла. – Она передала их ему по отдельности. – Вот блокнот и пара карандашей. А вот и карманная записная книжка. Это то, что ты хотел? Я просмотрела их очень внимательно, вот здесь на первых страницах напечатаны разные сведения. Столицы сорока восьми штатов и всё такое – приливы, фазы Луны, камни-обереги, что делать при солнечном ударе и змеином укусе…

— Ну, такие вещи мне не нужны, я ищу… – Он принялся торопливо листать. – Да, вот оно. Сейчас я заберу его с собой в хижину. Дай знать, когда время истечет. А до тех пор оставайся здесь и не спускай глаз с тропинки.

У нее был разочарованный вид, как будто… ну, если не противоречило здравому смыслу, чтобы привлекательная, здоровая девушка ревновала к семидесятилетнему мужчине, парализованному с головы до ног, это был бы именно такой взгляд.

— Но что ты задумал? Ты даже еще ничего мне не сказал.

— Я собираюсь кое-что попробовать, и, если у меня получится, я потом расскажу тебе, в чем дело. Если не получится, значит, задумка была изначально дурацкая, так что какой смысл тебя из-за нее беспокоить?

Он вкатил кресло за собой. С той поры из хижины не доносилось ни звука. Да и как могло бы? Каким бы ни был придуманный им способ общения с этим живым надгробием, он не предполагал слов.

Примерно через полтора часа Рут переступила порог и некоторое время стояла, озадаченно наблюдая за ними. Таунсенд развернул кресло старика так, чтобы свет снаружи падал прямо на его лицо. На коленях у него лежал блокнот для стенографии, который она ему раздобыла, и он быстро делал в нем пометки, внимательно глядя старику в глаза, переворачивая страницы одну за другой по мере того, как его прыгающий карандаш исписывал их до конца.

— Что ты делаешь, пытаешься стенографировать его подмигивания? – воскликнула она. – Это работает?! Ты сумел что-то выяснить?

— Пока не знаю. Я просто записываю их по мере поступления.

— Но как? Разве каждое подмигивание не похоже на любое другое?

— Это я и надеюсь выяснить. Если ты права, я просто зря трачу время. Но он продолжает; он ни разу не останавливался с тех пор, как я вкатил его сюда. В подмигиваниях просто обязано скрываться какое-то связное послание, и я пытаюсь его отыскать. Я поработаю над этим сегодня вечером, когда останусь один…

— Дэн, тебе придется вернуть его мне прямо сейчас. Я дала тебе столько времени, сколько смогла, но уже опаздываю на обед и не хочу вызывать у них подозрений – они будут гадать, что меня задержало.