Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 144 – Корнелл Вулрич

— Я, пожалуй, пойду, – сказала она.

— Сможешь войти или тебе придется их будить?

— У меня есть свой ключ.

— Не лучше ли мне пройти часть пути обратно с тобой? На той дорожке жуть как одиноко.

— После того, как я столько рисковала, чтобы тебя никто не заметил? Ну уж нет! Со мной все будет в порядке, здесь никогда никого не бывает. Погаси свечу, пока не закроешь дверь опять.

Он вышел наружу и прошел вместе с Рут несколько шагов.

— Когда я увижу тебя снова?

— Каждое утро около одиннадцати я вывожу старика подышать свежим воздухом. Тогда и подойду.

— Не рискуй больше, чем необходимо. – Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась из вида в темноте. Затем повернулся, вошел в дом и закрыл за собой дверь.

Свеча снова зажглась, и Фрэнк оглядел жутковатое, погруженное в полумрак помещение. Снял пиджак и свернул его в рулон вместо подушки. Мрачно улыбнулся и тихо, насмешливо проговорил:

— С моря вернулся убийца домой^[10].

Когда Таунсенд проснулся, у него было такое ощущение, будто он открыл глаза в гроте. Вокруг царили голубоватые сумерки. От лежания на дощатом полу у него болели кости, а шею как будто свело навсегда. Он развернул «подушку» и просунул руки в рукава пиджака. Затем снял с окон зеленые фетровые накладки; Рут использовала обычные кнопки. Кто-нибудь мог увидеть маскировку снаружи и удивиться.

В хижине не было водопровода, и пришлось искать воду. Фрэнк увидел что-то вроде лесистого луга со множеством больших, залитых жарким солнцем прогалин, по форме напоминавших блюдца. Пара белых бабочек гонялись друг за другом, и, насколько он мог судить, больше ничего нигде не шевелилось. Главный дом находился далеко за пределами видимости.

Наконец его поиски увенчались успехом. Это оказался не ручей, а совсем тоненькая родниковая струйка, но вода была чистая и холодная. Он умылся и немного попил, сложив ладони чашечкой. Потом наполнил пустую банку, чтобы сварить себе кофе.

Похоже, Рут позаботилась обо всем остальном. Наверное, в главном доме кто-то решил, что в кладовой завелся призрак, раз припасы начали исчезать. Кофе, сгущенное молоко, бекон, бобы и даже пакет сахара. В одном конце комнаты был выложенный брусчаткой камин, Фрэнк развел в нем небольшой огонь из веточек и соломы и постарался сберечь тлеющие угли на достаточно долгий срок, чтобы на них можно было вскипятить кофе. Он боялся использовать большие куски дерева, чтобы дым из трубы его не выдал.

Фрэнк брился вслепую над жестянкой с чуть теплой водой, безопасной бритвой, которую сунул в нагрудный карман, покидая Тиллари-стрит, как вдруг услышал прерывистый шелест, как будто в тишине снаружи что-то ползло по земле.

Он подскочил к двери и, присев на корточки, выглянул в щель. Это оказались всего лишь прорезиненные колеса инвалидного кресла, которое Рут катила по дорожке.

Он вышел наружу и вытаращил глаза. В инвалидном кресле застыло существо, по форме напоминающее человека, искусно слепленного из розового теста. Живыми в нем были только глаза. Между ними и телом, в котором они находились, был такой разительный контраст, что на мгновение у Таунсенда возникло иллюзорное впечатление, что Рут катит всего лишь два глаза, похожих на автомобильные фары, подвешенные на уровне лица сидящего в кресле человека.