Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 100 – Корнелл Вулрич

И увидел знакомые агатовые глаза под полями серой шляпы. Мужчина, с которым Таунсенд впервые столкнулся три дня назад, разговаривал с лифтером, и стояли они в считаных шагах от аптечной витрины.

Лифтер кивал, сосредоточенно поджав губу. Пантомима была настолько явной, что Таунсенду казалось, будто он на самом деле слышит их разговор. «Да, я видел похожего мужчину на протяжении последних нескольких дней, он входил и выходил. Наверное, работает где-то в этом здании». Таунсенд вернулся в контору всего неделю назад и не успел познакомиться с лифтером.

Мужчина с агатовыми глазами прищурился с мрачно-расчетливым видом. Он что-то спросил, едва шевеля губами.

Лифтер сокрушенно покачал головой и махнул рукой в сторону нескончаемого людского потока, что струился мимо. Беспомощно пожал плечами. Жест был очень красноречивый: «Столько народу. Невозможно уследить за каждым. Сами понимаете».

Тут голос из-за прилавка вывел Таунсенда из затянувшегося оцепенения.

— Хотите что-нибудь из этой подборки? На нее сегодня скидка.

Таунсенд повернулся, быстро направился к выходу и выскочил из аптеки.

Он пулей вылетел на улицу, затравленно озираясь. Сероглазый незнакомец не глядел ему вслед из-за угла. Исчез из вида. У него получилось. Но понятно, что с работой можно попрощаться.

Он пошел дальше, спасаясь бегством от неизвестности.

Можно было просто сказать себе: «Посмотри правде в глаза! Узнай, в чем дело, раз и навсегда! По крайней мере, убедись, что есть что-то, чего следует избегать, прежде чем начнешь избегать».

Но он не мог. Это было все равно что вслепую прыгнуть с огромной высоты. Можно приземлиться удачно, а можно и нет; единственное, в чем нет сомнений, – туда, откуда спрыгнул, ты уже не вернешься. Столкнувшись с преследователем лицом к лицу, Таунсенд попрощается со свободой выбора. Чего бы ни хотел этот незнакомец, ему никогда больше не скрыться, если он продолжит быть в пределах досягаемости. В мужчине с агатовыми глазами ощущалось смертоносное упорство; удар по вагонному стеклу рукояткой пистолета доказывал его. Преследование не было чем-то случайным, небрежным. Это была настоящая охота на человека.

Приближаясь к остановке, с которой можно было уехать домой, Таунсенд с нарастающим беспокойством думал о Вирджинии. Стоит ли сказать ей, что он увольняется?

Почему бы не подождать? Зачем давать ей еще один повод для беспокойства? Она и так настрадалась. Он найдет другую работу – тогда не придется вдаваться в истинные причины, по которым сознательно отказался от этой. Он даже может попробовать внушить ей, что новая работа гораздо выгоднее. В любом случае, не обязательно рассказывать обо всем сразу. Он мог проводить дни вне дома, убивая время на скамейке в каком-нибудь парке.

Так Фрэнк и поступил: устроился на скамейке рядом с извилистой дорожкой, окруженный молодой весенней травой, испещренной солнечными бликами, и умиротворение окружающей обстановки делало все возможное, чтобы завладеть им, но тревога, словно тяжкие оковы на руках и ногах, а также непреходящее напряжение не давали им ни единого шанса. Он сидел на самом краешке, время от времени обдувая ладони, словно пытаясь согреть их, но по большей части тупо уставившись в землю перед собой. Стрелки часов над головой еле-еле ползли по кругу.