Книга Пуля от Ван Гога, страница 131 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Получалось так, что возможный убийца, если таковой был, воспользовался этим происшествием. Хорошим ударом в глаз можно любого человека, а тем более женщину, отправить в нокаут, а затем спокойно повесить на люстре, не встретив никакого сопротивления со стороны жертвы. И следов борьбы на теле и в комнате, естественно, никаких не останется. А может быть, не воспользовался, а сам спланировал и организовал?..

Впрочем, Гуров тут же одернул себя за свои фантазии. Пока на руках у него никаких конкретных фактов считать самоубийство Слепневой убийством не было от слова «совсем». А выводы о преднамеренном и организованном нападении на женщину с целью замести следы последующего преступления были не более чем эмоциями, вызванными рассказами Марии и Светланы Лазаревой. Впрочем, и фактов, которые следовало проверить, вполне хватало.

В частности, положение сотового телефона умершей на столе. Гуров прекрасно знал эту модель мобильника, поскольку недавно дарил точно такой же своей жене. Даже не беря его в руки, сыщик прекрасно понимал, где у этой модели верх, а где – низ, и этого было вполне достаточно, чтобы удивиться тому, как гаджет положили. Обычно человек, воспользовавшись телефоном, кладет его на стол так, как и держал. То есть нижней частью устройства по направлению к себе. А мобильный телефон Слепневой располагался на столешнице под фотографиями так, словно она положила его боком.

Конечно, Екатерина, после того как была поражена увиденными фотографиями, могла подняться из-за стола, походить по комнате, прежде чем решиться на последний, отчаянный шаг, а лишь затем оставить голосовое сообщение на телефоне и положить его на стол. Однако это показалось Гурову немного странным. Судя по его опыту, человек, готовящийся к любому решительному поступку, хотел бы видеть перед собой тот объект, ради которого он этот поступок совершает. И вряд ли Слепнева, оставляя сообщение о своем последнем выборе, не смотрела на фотографии измены ее жениха. А если она действительно смотрела на них, то тогда положение телефона было абсолютно неправильным.

Последнее послание Екатерины, записанное на флешку, которая хранилась в материалах дела, Гуров прослушал уже в машине, когда направился в морг, чтобы лично посмотреть на тело, а заодно и побеседовать с патологоанатомом. Ничего особенного и необычного он там не услышал. Стандартный набор фраз об измене, предательстве и о том, что смерть будет для женщины единственным выходом и освобождением от мирской грязи, а для ее жениха это будет актом возмездия – крестом, который тому придется нести до самой смерти. Ну, естественно, было и несколько оскорбительных фраз, обращенных к Ряховскому. Ничего такого, что бы выбивалось из стандартной картины последних посланий самоубийц, в этом монологе не оказалось. И все же сыщик решил дать послушать это послание Лазаревой, предупредив, что это может оказаться неприятным для пенсионерки. Впрочем, помня о том, что Светлана уже видела значительную часть из материалов этого дела, сыщик не особо беспокоился, что его собеседница испытает шок.

— Не похоже на Катеньку, – ответила Лазарева по телефону после того, как прослушала монолог Слепневой. – Конечно, многие в училище считали ее строгой и суховатой, хотя Катя такой и не была, но вся эта речь мало на нее похожа.