Книга Пуля от Ван Гога, страница 129 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Алена Игоревна, выходить необязательно, – распорядился сыщик. – Я сейчас посмотрю материалы, а потом задам вам несколько вопросов. В зависимости от ответов на них будем решать, что дальше по этому делу делать.

Труп Слепневой действительно, как и утверждала Лазарева, обнаружил Евгений Ряховский. Как следовало из его показаний, позвонив своей невесте около десяти раз и не получив никакого ответа, он помчался к ней домой. Ключ от квартиры у Ряховского имелся, поэтому он вошел внутрь беспрепятственно и почти сразу же наткнулся на труп женщины, висевший на люстре в гостиной. По словам мужчины, он сначала попытался вынуть Екатерину из петли, но затем спохватился и, поскольку женщина уже была мертва, решил не трогать ничего до приезда полиции.

Как следовало из протокола осмотра места происшествия, сотовый телефон погибшей лежал на столе, стоявшем у окна в той же комнате, где и был обнаружен труп. На столе, кроме телефона, было несколько фотографий, отпечатанных на фотобумаге на принтере, и конверт без обратного адреса и штемпеля отправления, в котором осталась одна из фотографий, аналогичных остальным, найденным рядом. Ни на конверте, ни на фотографиях посторонних отпечатков пальцев не было – только самой Слепневой. Из чего были сделаны выводы, что отправитель этого послания самостоятельно опустил его в почтовый ящик Екатерины, причем делал это, как и укладывал фотографии в конверт, в перчатках. Судя по микрочастицам на поверхности снимков – в простых и дешевых, одноразовых, какие можно купить в большинстве магазинов.

При осмотре тела внешних повреждений обнаружено не было, за исключением кровоподтека в области левого глаза. Правда, как следовало из справки от медика, этот синяк погибшая получила за день до своей смерти в результате нападения хулигана. Слепнева сняла и зафиксировала побои и написала заявление в полицию по факту этого нападения. Но, как и ожидал Гуров, хулиган найден еще не был, а теперь его вряд ли кто-то собирается искать. И из всего этого эксперт сделал заключение, что физического воздействия на погибшую перед самой ее смертью не оказывалось. То бишь в петлю ее никто не засовывал, туда она залезла сама. А вот следующий документ Гурова заинтересовал.

— Почему не проводились судебно-химические и биохимические исследования трупа? – поинтересовался он у Сухиной.

— Почему не проводились? – Девушка умудрилась задать этот вопрос без тени удивления в голосе. – Эксперт дал заключение, что следов алкоголя и наркотиков в крови не обнаружено. Более углубленного изучения тела не требовалось, поскольку все факты доследственной проверки указывали на то, что самоубийство потерпевшая совершила самостоятельно, под воздействием эмоционального срыва на почве ревности и разочарования партнером. Заключение об этом от психиатра в материалах дела тоже присутствует. Страница двадцать седьмая.

— Я смотрю, Алена Игоревна, вы действительно человек обстоятельный, как вас и охарактеризовал начальник ОВД, – хмыкнул сыщик.

— Благодарю, – тем же бесстрастным тоном ответила дознаватель, приняв слова Гурова за комплимент. – В институте нас учили особое внимание уделять каждой детали расследования. Я это и делаю.

— Похвальное стремление, – иронично улыбнулся Гуров. – Тогда что, по вашему мнению, означает такая деталь, как отпечатанные на бумаги фотоснимки? Зачем кому-то нужно было так заморачиваться? Сейчас про то, что фотографии печатали когда-то на бумаге, забыли даже старики. Так зачем нужно было это делать, если проще всего было отправить цифровые снимки на телефон или на страницу Слепневой в социальных сетях? Зачем идти к ней домой, рискуя засветиться, если отправитель был настолько осторожен, что не оставил нигде даже своих отпечатков пальцев?