Книга Пуля от Ван Гога, страница 132 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Что вы имеете в виду? – насторожился сыщик. – Голос или манеру разговора?

— Некоторые фразы, – чуть помедлив, ответила Лазарева. – Ее оскорбления в адрес Евгения звучат как-то слишком резко. Конечно, Катенька могла и обругать кого-то, если ее вынудить, но выражений в такой форме я от нее никогда не слышала. Да и такие слова, как «чмо» и «лох», она никогда не употребляла. По-моему, это как-то с тюремным жаргоном связано?

— Уже давно не связано. Это уже общепринятые оскорбления, – усмехнулся Гуров. – Ладно! Что выросло, то выросло. Спасибо вам за содействие…

Этот разговор еще больше убедил сыщика в том, что его интуиция, которая тревожным бубенчиком начала звучать еще во время вчерашнего рассказа Марии, а потом превратилась в колокольный набат, утверждавший, что со смертью Слепневой не все чисто, и на этот раз Гурова не обманывала. Пока никаких прямых доказательств того, что самоубийство Екатерины было подстроено, у него не появилось, но сыщик был уверен, что найдет их. Может быть, даже после осмотра тела.

Патологоанатомом оказался пожилой мужчина с эспаньолкой, которая делала его похожим на пожилого Леонардо Ди Каприо. Правда, маленького и пухленького и оттого казавшегося немного комичным. Однако, судя по тому, как эксперт свою бородку периодически поглаживал, такой легкомысленный внешний вид его полностью устраивал. Звали медика Самуил Горшков, что тоже не придавало его образу солидности. Однако, как вскоре убедился Гуров, опыта и знаний у патологоанатома было вполне достаточно.

— Самуил Алексеевич, а почему не проводились полные судебно-химические и биохимические исследования трупа? – поинтересовался Гуров у эксперта после того, как они познакомились.

— А потому, Лев Иванович, что передо мной такая задача не ставилась, – ответил медик. – От меня потребовали анализ крови на содержание алкоголя и наркотических веществ. Их там не оказалось. Я же не могу по своей инициативе заниматься исследованием каждого трупа, тратя на это время и бюджетные деньги. Мне за такое потом голову оторвут. Мне сказали, что это суицид и нужны обычные процедуры. Хотя кое-что мне показалось подозрительным.

— Что именно? – встрепенулся сыщик.

— Да так. Мелкие детали. Пойдемте, я вам лучше их на трупе покажу, чтобы понятнее было, – ответил Горшков и повел сыщика к холодильникам.

— Смотрите. Вот первая странность, – переворачивая на бок труп Слепневой, продолжил патологоанатом, когда оба оказались на месте. – След от укола на ягодице.

— И что? – выразил недоумение Гуров.

— А то, что в ягодицу уколы по одному не колют, – усмехнулся эксперт. – Если она проходила курс лечения и ей внутримышечно вводили какие-то препараты, то следов от уколов должно быть несколько. И давайте обойдемся без предположений о том, что женщина этот курс только начала, – с опережением ответил на реплику сыщика Горшков. – Я проверял ее медицинскую карту. Там последнее обращение к врачу было три месяца назад и обошлось без уколов.

— Может быть, частная клиника? – скорее предположил, чем спросил Гуров.

— Может быть, – ответил патологоанатом. – Но проверять это должны вы, полицейские, а не я, бесправный эксперт.

— Допустим, – фыркнул Гуров. – А что еще?

— А еще небольшие синяки в нескольких местах, которые могут возникнуть и от легкого нажатия, если кожа очень нежная, – ответил Горшков. – Вот здесь, на шее. А еще на бедре и предплечье. И если на конечностях такие гематомки могут возникать от небольшого удара о мебель, например, то синячок на шее лично я никак не могу объяснить.