Книга Пуля от Ван Гога, страница 128 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Конечно, я не слишком хорошо знаю Евгения, но такие съемки – какой-то перебор, – немного чопорно пояснила свою точку зрения Светлана. – Мы общались несколько раз, и мне он не показался человеком, который будет позировать на камеру во время секса. К тому же я сердцем чувствую, что, пока он встречался с Катенькой, других женщин у Евгения точно не было!

— А как же Екатерина, по-вашему, умерла? – поинтересовался Гуров.

— Понятия не имею! Поэтому очень хочу, чтобы полиция в этом деле разобралась, а не бездумно списывала все на суицид, – всплеснула руками Светлана. – Я уверена, что сама она на такой шаг бы не пошла. А значит, или Катеньку кто-то заставил залезть в петлю, или сам ее туда засунул!..

После этого Гуров еще минут десять порасспрашивал Лазареву, но больше для приличия, чем в надежде получить какие-то важные сведения. Рассказ Светланы, конечно же, не расставил все точки над «ё», но все же помог сыщику составить представление о произошедшем и о том, на что следует в первую очередь обращать внимание при изучении материалов дела Слепневой. И, распрощавшись с гостеприимной пенсионеркой, Гуров отправился на Авиационную улицу, где находился Щукинский ОВД.

Начальник отделения, полковник Яровой, сыщика знал давно. Им ранее вместе приходилось работать по нескольким делам; и Гуров считал Ярослава хорошим специалистом, хотя в последние годы коллеги встречались редко, что вполне объяснимо – начальник ОВД оперативной работой не занимался, и они с сыщиком пересекались исключительно на каких-либо профильных мероприятиях вроде семинаров или профессиональных праздников. И Яровой очень удивился, когда Гуров попросил ознакомиться с материалами доследственной проверки по факту смерти Слепневой.

— Лев Иванович, а с какого перепугу главк начал суицидниками интересоваться? У вас работы совсем не осталось или какая-нибудь мохнатая лапа на руководство надавила? – иронично поинтересовался полковник.

— А ты уверен, Ярослав Дмитриевич, что это суицид? – не ответил на вопрос Гуров.

— Абсолютно. К гадалке не ходи! – Яровой ткнул в сыщика указательным пальцем, словно стволом пистолета. – Сам материалы видел, дал добро на отказ в возбуждении уголовного дела.

— И все же я бы на них сам посмотрел, – усмехнулся сыщик.

— Ну-ну. Дело хозяйское, – чуть обиженно ответил начальник ОВД. – Значит, таки лапа мохнатая! Понимаю. Мы все люди подневольные. Там дознавателем была молодой лейтенант Сухина. Девочка старательная. По мне, все делала правильно. Ты уж не пугай ее сильно-то, Лев Иванович.

— Плохой из нее дознаватель будет, если «важняка» из главка испугается, – улыбнулся в ответ Гуров. – Спасибо за содействие, Ярослав Дмитриевич.

Дознаватель Сухина оказалась круглолицей, невысокой девушкой лет двадцати трех на вид. Гурова она встретила без какого-то волнения, а в ее взгляде было почти столько же эмоций, сколько в глазах у рыбы в аквариуме. Удивление тем, что именно заинтересовало полковника из главка в ее работе, там промелькнуло лишь на долю секунды, а затем девушка без лишних слов достала из сейфа не слишком пухлую папку с материалами и аккуратно положила на стол перед сыщиком.

— Знакомиться здесь будете или к себе материалы заберете? – Голос у Сухиной оказался не более выразительным, чем ее взгляд. – Если изучать будете здесь, я могу выйти, если это необходимо. А если заберете, сейчас подготовлю акт передачи дела.