Книга Лондонский матч, страница 199 – Лен Дейтон

Самым лучшим временем для меня была суббота, когда мы с отцом встречались в его офисе, он надевал мундир, и мы шли к Лейшнеру полакомиться мороженым, которое он отпускал только детям. Но в один прекрасный день отец узнал от своего информатора, что мороженое делается из продуктов, которые предназначены для американской армии. Он собирался доложить об этом, но мама его отговорила, сказав, что герр Лейшнер всегда кормит голодных детей бесплатно. Однако после этого мой отец перестал водить меня туда.

А теперь за стойкой стоял его сын Вилли. Не Вильгельм, а именно Вилли. Мы с ним росли вместе. Вилли носил такие же большие усы, как и его отец, и совсем такие, какие были у кайзера, пока ему не сказали, что эти закрученные вверх усы делают его похожим на турка.

— Как дела, Берни? – приветствовал меня молодой Лейшнер, когда я вошел в кафе. Он применял этот фамильярный тон в обращении со всеми, что нисколько не мешало ему вышвырнуть на улицу перепившего посетителя.

— Хэлло, Вилли! Пош Хэрри заходил к вам?

— Давненько не был. Раньше заходил часто, а теперь у него хорошее дело и офис в Тегеле. Ему нужно быть поближе к аэропорту, так он сказал, и я теперь его редко вижу.

И тут как раз появился Пош Хэрри. Точно в назначенное время. Он был очень пунктуальным человеком. Я полагаю, что, так же как и я, он понял, насколько это необходимо, если хочешь вести дела с немцами.

На нем было шикарное пальто из верблюжьей шерсти и серая мягкая шляпа. Они не слишком подходили друг к другу, но таков был стиль франтовства Поша Хэрри. Он мог зайти сюда хоть в бейсбольном кепи и мятой пижаме – Вилли все равно бы с подобострастием приветствовал его. Я почувствовал это в голосе молодого Лейшнера.

— Я только что говорил, как мы рады видеть вас у себя, герр Хэрри.

Даже Вилли не знал фамилии Поша Хэрри, это был один из самых строгих берлинских секретов. Пош Хэрри ответил на беглом немецком языке, да еще и со стрекочущим берлинским акцентом.

Вилли тут же показал нам столик в тихом уголке. Вилли был проницательный человек, он безошибочно распознавал посетителя, который хотел сидеть у окна и пить вино, и посетителя, который хотел сидеть в глубине зала и пить виски. И тех, кто хотел сидеть так, чтобы их нельзя было подслушать. Но чтобы получить это место, надо было пить шампанское, хотя бы немецкое.

— Мы хотели поговорить с тобой, Хэрри, – сказал я, когда Вилли подал нам шампанское, написал его стоимость на картонной подставке под пивную кружку, шлепнул эту картонку на стол и удалился, чтобы снова стать за стойку бара.

— Кто это – мы? – спросил Пош Хэрри, поигрывая картонкой со стоимостью шампанского с таким расчетом, чтобы я мог прочитать, во что обойдется беседа.

— Не задавай таких серьезных вопросов, Хэрри. Давай прямо перейдем к делу, и ты хорошо заработаешь, о’кей?

— Вот это мне нравится, – сказал Хэрри и улыбнулся широкой улыбкой, сверкнув зубами. Это была прямо-таки восточная улыбка.

— Мы взяли человека из КГБ, его кодовое имя Штиннес. Захватили его в пикантной ситуации.

— А могу я спросить, что это за пикантная ситуация?

— Мы захватили его, когда он пытался обокрасть пожилую леди в кондитерском магазине.

— Это серьезное дело, Берни?

Теперь у него было строгое лицо и тихий голос профессионала. Он умел сделать вид, будто действительно заинтересован тем, о чем ему говорят.