Книга Год багровых убийств, страница 102 – Карасуми

Они вошли в храм Чжаосин. Юэсюэ, следуя порядку и процедурам, которым ее когда-то научила Цзинфан, зажгла благовония и грациозно перемещалась между десятью курильницами, вознося молитвы перед каждым божеством. Се Вэньчжэ следовал за ней, механически повторяя поклоны.

После того как они почтительно обошли все залы храма, Юэсюэ вернулась в главный зал и окликнула служителя – пожилого мужчину, слушавшего радио:

— Это снова я.

Храмовый служитель, единственный духовный наставник здесь, был одет в белоснежную футболку с названием храма – возможно, ту же самую, что и в прошлый раз. На задней части воротника виднелось пятно, похожее на след от печати. Это была его обычная одежда для проведения обрядов изгнания злых духов и благословений – освященная божествами, она считалась почти что священным артефактом.

— Ты… А, профессор, что приходила недавно, – узнал ее служитель. – Дело уладилось? Пришла исполнить обет?

— Примерно так. Привела коллегу, хочу кое-что у вас спросить…

— Опять вопросы? Разве я уже не все рассказал? – На лице служителя появилось раздражение.

— Нет-нет, просто я хочу показать вам вот этот рисунок. – Юэсюэ достала из сумки копию рисунка Чэнь Линь Шуфэнь, где были изображены фруктовый лед, мотоцикл «Дикий волк» и семья из трех человек с куклой перед двухэтажным домом. Оригинал, как и хотела Чэнь Линь Шуфэнь, уже отправили тетушке А-Цю.

— Что тут нарисовано? – Храмовый служитель то приближал, то отдалял лист, пока наконец не разобрал. – Фруктовый лед, мотоцикл, двое взрослых и ребенок с куклой.

— Это нарисовала Шуфэнь. – Голос Юэсюэ внезапно стал очень мягким, а взгляд – теплым. – Может, вы хотите нам что-то сказать?

Служитель храма молчал. Сжав в руке копию рисунка, он стиснул челюсти, взглянул на Юэсюэ и стоящего позади Се Вэньчжэ. Его лицо исказилось от внутренней борьбы. Взяв со стола сигареты «Долголетие», он уже собирался прикурить, когда Юэсюэ поспешно достала зажигалку и поднесла огонь.

— Думаю, в каждой деревне есть такая история… – Служитель глубоко затянулся, задержал дым и медленно выдохнул. – Беременная незамужняя женщина выходит замуж не за отца ребенка. Муж с женой, не желая решать старые проблемы, со временем начинают ненавидеть друг друга и в итоге разводятся.

— Вы говорите о Шуфэнь и ее муже Чэнь Цзин-цзае?

— Нет. Я говорю, что в каждой деревне есть такая история. – Служитель храма, зная, что Юэсюэ плохо понимает тайваньский диалект, перешел на смешанную речь и начал рассказ: – Если я не ошибаюсь, это было двадцать лет назад. Одна женщина часто приходила в храм жаловаться, что ее невестка не может родить. Тогдашний служитель по традиции обратился к богине деторождения, чтобы та даровала их семье ребенка. Но служитель знал, что после первых родов у этой невестки пришлось удалить матку. Об этом ее муж тайком пришел рассказать в храм. Он очень любил жену, но мучился, разрываясь между матерью и супругой. Старуха то и дело требовала развода и даже грозилась найти сыну вторую жену. Мужчина же, будучи одновременно и сыном, и мужем, умолял служителя из сострадания как-то образумить свекровь. Увы, добрые времена не длились вечно. Ненависть старухи к невестке копилась – она начала измываться над девушкой. Будила в пять утра мыть туалет, к шести требовала готовить завтрак на всю семью, но разрешала поесть лишь в восемь, когда та убирала кухню, – и то холодную кашу. Почти каждый день проходил так. Невестка не роптала – прокормить семью из семерых-восьмерых человек было непросто. Она не сопротивлялась, просто жила день за днем. Пока однажды, работая с мужем на рыбных прудах, не увидела, как он бросает в воду горсть калия. Менее чем через минуту рыба всплыла кверху брюхом. С того дня невестка стала часто расспрашивать мужа про калий.