Книга Право на жизнь, страница 26 – Анна Денисова, Виктория Сталь

— Да чтоб тебя! — Дмитрий ударил по рулю, чувствуя, как пот стекает по виску.

Колёса продолжали бешено вращаться, шины визжали, оставляя чёрные полосы на асфальте. Грузовик то подавался вперёд, то откатывался назад, будто живой зверь, пытающийся вырваться из ловушки. В кабине стоял запах перегретого металла и страха — резкого, почти осязаемого.

Сергей молча потянулся к окну, прижимая автомат к плечу. Его лицо было каменным, глаза — прищуренными, словно он уже просчитывал траектории выстрелов. Никита, сидящий рядом, сглотнул, сжал кулаки:

— Они уже близко…

И правда — мертвецы были уже в двадцати метрах. Первые фигуры перелезли через капот брошенного седана, их руки тянулись вперёд, пальцы скрючены, рты раскрыты в беззвучном вопле. Один из них — мужчина в изодранном плаще — споткнулся, упал, но тут же поднялся, будто сломанная кукла, и продолжил движение.

Дмитрий отпустил педаль газа, резко выкрутил руль влево, пытаясь найти хоть малейший зазор между машинами. Грузовик накренился, задел крыло внедорожника — снова скрежет, снова дрожь в корпусе.

— Так не выберемся, — прохрипел он, оглядываясь по сторонам. Слева — груда бетонных блоков, справа — ряд машин, между которыми не протиснуться. Впереди — стена мертвецов.

В голове промелькнула мысль: «Зажаты».

Он ударил по тормозам, выключил двигатель, обернулся к напарникам:

— Оружие наготове. Выходим. Будем пробиваться пешком.

Сергей кивнул, уже открывая дверь. Никита сглотнул, но тоже потянулся к ручке. В этот момент грузовик снова содрогнулся — кто-то из мертвецов ударил в борт, оставив на металле вмятину.

За окном сгущались тени. Мелкий дождь, едва моросивший с утра, теперь превратился в ливень. Только звуки — скрежет металла, рычание мертвецов, тяжёлое дыхание — напоминали, что всё это происходит на самом деле.

Евгения Белова с самого детства мечтала стать вирусологом. Эта мечта родилась не из книжек или школьных уроков — она выросла из тёплых вечеров в кабинете отца, где пахло спиртом, стерильной бумагой и чем-то научным. Отец, доктор биологических наук, никогда не отмахивался от её вопросов. Напротив — с восторгом, почти детским, начинал объяснять: как устроен вирус, почему одни болезни побеждены, а другие до сих пор ставят учёных в тупик.

Однажды — Жене тогда было лет десять — он взял её с собой в лабораторию. Этот день она помнила до мельчайших деталей.

Сначала — длинный коридор с глухими дверьми, за которыми слышалось тихое гудение оборудования. Потом — шлюз с дезинфицирующим раствором, белый халат, который ей выдали (он был велик и смешно свисал с плеч), и наконец — сама лаборатория: ряды столов с микроскопами, стеллажи с пробирками, колбы с разноцветными жидкостями, тихий шум вентиляционных систем.

Но больше всего её поразили лабораторные мыши. Они жили в прозрачных боксах, суетливо бегали по лабиринтам, грызли корм. Женя смотрела на них со смесью любопытства и жалости — они ведь не знали, что их жизнь помогает спасать миллионы других.

Отец подвёл её к микроскопу — огромному, с латунными деталями, но безупречно работающему.

— Смотри, — сказал он, настраивая фокус. — Это не просто капля воды. Это целый мир.

Женя прильнула к окуляру. Сначала — размытые контуры, потом — чёткая картина: мельчайшие частицы, похожие на крошечные кораблики с шипами, плавали в жидкости.