Книга Право на жизнь, страница 25 – Анна Денисова, Виктория Сталь

По другую сторону дороги тянулись частные дома — когда-то уютные, теперь разорённые. Переломанные заборы, пробитые крыши, двери, сорванные с петель. Во дворе одного из домов стоял детский велосипед, рядом — песочница, заваленная мусором.

Дорога впереди делала крутой поворот. Кое-где — брошенные машины: дверцы раскрыты, окна выбиты, внутри — хаос: перевёрнутые сумки, разбросанные бумаги, детские игрушки, забытые в спешке. Вокруг валялись вещи — рюкзаки, пластиковые бутылки, обрывки одежды, будто город стряхнул с себя людей.

Дмитрий аккуратно объехал препятствия — грузовик скрипел, цепляясь за бамперы и бока автомобилей, — повернул.

— Блять, — резко выдохнул он, пальцы на руле побелели.

Никита выругался куда сильнее, голос дрогнул от смеси ярости и страха. Сергей молчал, но его руки сжали приклад автомата так, что костяшки пальцев побелели.

Дорога впереди заканчивалась тупиком и была забита брошенными машинами — сцепившимися, перекореженными, словно кости в чудовищной ловушке. А между ними, среди кузовов и разбитых стёкол, копошилась толпа мертвецов. Они стояли, покачиваясь, будто деревья под ветром, и издавали рычащее мычание — низкое, монотонное, сливающееся в сплошной гул, от которого мурашки шли по спине. Их движения были рваными, но синхронными, как у единого организма: головы поворачивались, руки тянулись, глаза — мутные, пустые — искали живую плоть.

Дмитрий ударил по тормозам. Грузовик дёрнулся, шины заскрипели по асфальту, оставляя чёрные полосы. Места для разворота не было: слева — груда обломков забора, справа — ряд машин, некоторые из них стояли так близко, что между ними не протиснулась бы и кошка, позади тоже машины.

Он включил заднюю скорость, медленно начал сдавать назад, глядя в зеркало заднего вида. Сердце билось в горле, каждый оборот колёс казался вечностью.

Толпа бродячих, будто по команде, начала разворачиваться в их сторону. Головы повернулись синхронно, тела заколыхались, словно волна, и мертвецы двинулись следом — сначала медленно, потом всё быстрее, переходя на неуклюжий, но неумолимый бег. Их рычание усилилось, превращаясь в рёв, в котором смешались голод и ярость.

В кабине стало тихо — только шум двигателя, дыхание троих мужчин и стук колёс по разбитому асфальту. Дмитрий сглотнул, переключил передачу, прибавил газу. Грузовик дрогнул, начал набирать скорость — но позади была только дорога, заваленная машинами, а впереди толпа, которая росла, как чёрная волна.

Дмитрий отвлёкся на толпу — и в тот же миг глухой удар сотряс кабину. Грузовик врезался в стоявший сзади джип, бампер скрипнул, металл заскрежетал по металлу. Запахло горелым маслом и разогретой резиной.

— Чёрт! — выматерился он сквозь зубы, сжимая руль так, что вены на руках вздулись.

Время будто растянулось. Впереди — не просто толпа, а целая лавина мертвецов: их фигуры сливались в единое тёмное пятно, прерывистые движения напоминали танец безумных марионеток. Рычание превратилось в низкий, вибрирующий гул, от которого дрожали стёкла кабины.

Он рывком переключил на первую скорость, вдавил педаль газа до упора. Мотор взревел, колёса закрутились, разбрасывая гравий и осколки стекла. Грузовик дрогнул, попытался оттолкнуть джип, но тот лишь сдвинулся на полметра, зацепившись за груду битого бетона.