Книга Право на жизнь, страница 29 – Анна Денисова, Виктория Сталь

— Но… подождите. Вирус нестабилен. Какие люди? Мы не знаем ещё наверняка — он то и дело мутирует. Это… это невозможно!

Её пальцы сжались в кулаки, но она тут же заставила себя разжать их, чтобы он не заметил дрожи.

Ерохин пожал плечами. Движение было почти ленивым, как у человека, привыкшего к подобным возражениям:

— Я просто выполняю свою работу. Подпишите, что вы ознакомились с распоряжением, и начинайте работать с людьми.

Тишина. Только монотонный гул оборудования, да где-то вдали — глухой стук трубопровода.

Евгения медленно потянула к себе документы. Каждая строчка казалась каплей свинца: сроки, списки, юридические формулировки, за которыми пряталась реальность — живые люди, которых привезли сюда, в этот бункер, чтобы испытать на них вирус, ещё не до конца изученный. Она перечитала всё дважды, затем трижды, ища лазейку, повод отказать. Но печать была настоящей, подпись — чёткой, а в конце — грозное «Обязательство о неразглашении».

Поколебавшись, она взяла ручку. Металл холодил пальцы. Подпись вышла неровной, будто чужой рукой.

— Вот и замечательно, — сказал Ерохин, убирая бумаги в портфель с тем же размеренным движением. — Через месяц ждём первые результаты. Удачи!

Он развернулся и направился к двери. Его шаги эхом отдавались по коридору.

Евгения осталась одна. Перед ней лежали графики с данными животных, а в голове крутилось одно: «Что я только что сделала?» За окном всё так же падал снег, безмолвный и равнодушный.

Она сидела, снова и снова перечитывая документы. Десять человек. В лабораторию доставили десять человек.

В дверь постучали.

— Войдите! — сказала она, всё ещё глядя на бумаги.

— Евгения Александровна, куда размещать людей?

Евгения подняла голову. В дверях стоял Александр Ильич — старший лаборант, человек с тихим голосом и внимательными, чуть усталыми глазами. Его белый халат был идеально выглажен, а в руках он держал планшет с прикреплёнными листами — видимо, уже начал составлять график дежурств.

— Александр Ильич… — Евгения запнулась, сглотнула. Слова вдруг стали тяжёлыми, будто налились свинцом. — Размещайте… размещайте в блоке «С». Там всё подготовлено. Отдельные камеры, мониторинг, система изоляции.

Она провела рукой по лицу, пытаясь собраться. Десять человек. Не цифры в отчёте — живые люди.

— Есть пара вопросов по протоколам, — осторожно продолжил Александр Ильич, делая шаг вперёд. — В документах сказано — «минимальный контакт с персоналом». Но кто будет проводить осмотры? И как быть с экстренной помощью, если…

Он не договорил, но оба поняли: «Если что-то пойдёт не так».

Евгения откинулась на спинку кресла, взгляд скользнул к окну — за ним всё тот же бесконечный снег, будто мир за пределами лаборатории уже перестал существовать.

— Осмотры — только в защитных костюмах, как при работе с патогенами высшей категории. Доступ — только у меня и вас. Остальные — строго по графику, без личных контактов. Если возникнет экстренная ситуация… — она помедлила, подбирая слова. — Действуем по алгоритму «Дельта-5». Вы знаете, что это значит.

Александр Ильич кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — не страх, а скорее горькое понимание. Он давно работал в проекте, видел, как менялись правила, как сужались границы дозволенного.

— А как насчёт… — он понизил голос, — их информирования? В бумагах сказано — «добровольное согласие», но мы даже не знаем, что им объяснили.