Книга Право на жизнь, страница 159 – Анна Денисова, Виктория Сталь

— Вот и хорошо, — Семён поднял голову, и в его глазах отразилось пламя зажигалки, высветив жёсткую, жестокую улыбку. — Значит, решение за другими. За теми, кто мыслит здраво. Нужно, чтобы они сами захотели уйти. Чтобы поняли, здесь оставаться нельзя.

— И как ты это сделаешь?

Он щёлкнул зажигалкой, и огонь, на секунду осветив его лицо, высветил резкие черты, впалые щёки, холодный блеск в глазах.

— Устроим маленький пожар, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но в этом шёпоте было столько угрозы, что Ольга невольно вздрогнула. — Небольшой, показательный. Чтобы все почувствовали: опасность рядом. Чтобы страх сделал за нас всю работу.

Ольга сглотнула. В груди что-то сжалось — не страх, нет, а скорее предвкушение, смешанное с тревогой. Она знала: обратного пути уже не будет.

— Когда? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Завтра ночью, — Семён закрыл зажигалку, и комната погрузилась в полную темноту.

Ольга кивнула, хотя он не мог этого видеть. Она уже представляла, как языки пламени будут лизать балки, как дым заполнит коридоры, как люди в панике выбегут на улицу, и как они, напуганные и растерянные, примут любое предложение о спасении. Любое. Даже то, что исходит от Викинга.

За окном послышался шорох, возможно, ветер качнул ветку, а может, кто-то следил за ними из темноты. Ольга поежилась и вышла в коридор, чувствуя, как воздух становится тяжелее, будто сама ферма уже знала, что её ждёт.

* * *

Огонь начался на рассвете. В тот час, когда небо на востоке только начинало светлеть, окрашивая облака в бледно-розовые и сиреневые тона, а на ферме ещё спали. Ольга проснулась от запаха дыма, резкого, едкого, пробирающего в самые лёгкие. Он уже заполнил комнату, оседая на языке неприятной горечью. Она села на кровати, прислушиваясь: где-то за окном трещало, шипело, слышался низкий гул, будто проснулся древний зверь. В следующую секунду за окном вспыхнуло зарево — оранжевое, жадное, пожирающее тьму.

— Пожар! — закричал кто-то в коридоре. Голос дрожал, срывался. — Вставайте! Пожар!

Она выбежала в коридор вместе со всеми. В доме царила паника: люди метались, натыкаясь друг на друга, кто-то хватал вёдра, кто-то тащил одеяла, чтобы сбивать пламя. Сквозь открытые окна доносился треск горящих досок, вой ветра, раздувающего огонь.

Огонь полыхал у восточной стены, там, где стоял генератор, сердце фермы, единственный источник света в этом доме. Пламя уже лизало стены сарая, перекидывалось на крышу, и чёрный дым, густой, ядовитый, застилал небо, превращая рассвет в сумерки. Воздух наполнился жаром, запахом горящего дерева и пластика, металлическим привкусом палёного металла.

— Генератор! — закричал Денис, выбегая из дома. Его голос перекрыл общий гомон. — Генератор горит!

Ольга стояла в стороне, наблюдая, как люди мечутся, пытаясь спасти то, что ещё можно спасти. Елена и Карина таскали вёдра с водой из колодца, их руки дрожали, капли падали на землю, не долетая до огня. Яна с Пашкой оттаскивали от огня инструменты и мешки с крупой, спотыкались, падали, но поднимались и бежали снова. Сергей с Никитой пытались сбить пламя с крыши сарая, Сергей кричал что-то, но его слова тонули в треске огня и гуле дыма.

Дмитрий тоже был здесь, он выскочил одним из первых, и на его лице, впервые за эти дни, не было той тупой, бездонной тоски. Только ярость. Холодная, бешеная ярость человека, который теряет последнее.