Книга Право на жизнь, страница 162 – Анна Денисова, Виктория Сталь

— Шанс, — повторил Дмитрий, словно пробуя слово на вкус. — Да, шанс.

Он поднялся, тяжело, как старик, и посмотрел на окно, за которым уже сгущались сумерки. Небо стало тёмно-синим, почти чёрным, и первые звёзды проступили, будто слабые искорки надежды.

— Завтра поедем на встречу. Скажем, что согласны, — произнёс он твёрже, чем раньше. В его голосе всё ещё звучала усталость, но теперь к ней примешалось что-то новое, не надежда, нет, ещё не она, но готовность действовать.

— Я соберу людей, — кивнул Денис. — Объясню ситуацию. Пусть каждый решит сам, остаться здесь, рискуя всем, или пойти с нами. Но я уверен: большинство выберет второе. Особенно теперь.

— Да, — тихо сказала Елена. Она подошла ближе, встала рядом с Дмитрием. — После всего, что случилось… Виктор погиб. Генератор сгорел. Забора нет. Мы слишком уязвимы.

— А если это был не случайный пожар? — вдруг спросила Яна, поднимая заплаканное лицо. — Что, если кто-то поджёг? Специально?

В комнате повисла тяжёлая тишина. Все переглянулись, и в глазах каждого читался один и тот же вопрос. Ольга почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она невольно бросила взгляд на Семёна, который стоял у стены, скрестив руки. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то, то ли удовлетворение, то ли тревога.

— Сейчас это не так важно, — сказал Дмитрий, хотя в его голосе прозвучала нотка сомнения. — Важно то, что мы должны защитить тех, кто остался. И найти тех, кого потеряли.

— Тогда давайте готовиться, — решительно произнёс Денис. — Завтра день будет долгим. Нужно собрать припасы, проверить оружие, решить, кто что берёт на себя. И предупредить всех.

Люди начали расходиться, но не сразу. Сначала обменялись короткими фразами, кивками, ободряющими похлопываниями по плечу. Карина задержалась рядом с отцом, шепнула что-то ему на ухо, он кивнул и слегка улыбнулся, впервые за много дней.

Ольга осталась на кухне одна. Она потушила свечи, оставив гореть только одну, ту, что стояла у окна. Пламя дрогнуло, отразившись в стекле, и на мгновение ей показалось, что за окном кто-то есть. Она подошла ближе, вгляделась в темноту, но увидела лишь собственное отражение, бледное, напряжённое, с расширенными зрачками.

Семён подошёл бесшумно.

— Мы всё сделали правильно, — тихо сказал он. — Они готовы. Завтра они скажут «да».

Ольга кивнула, но внутри что-то сжалось. План сработал, цель достигнута, но цена… Она вспомнила Виктора, его спокойные глаза, его руки, умевшие починить что угодно. Вспомнила, как он учил её разводить огонь без спичек, как шутил, что «в этом мире главное уметь согреться и не сгореть».

— Пойдём, — Семён положил руку ей на плечо. — Отдохни. Завтра будет тяжёлый день.

Она пошла за ним, но перед тем, как выйти, оглянулась на свечу. Пламя колебалось, будто манило за собой, будто шептало: «Ты ещё можешь всё изменить».

Но Ольга отвернулась и вышла в темноту коридора.

* * *

Из дневника Ани Михайловой:

'Третий день. Третий день я здесь, в этом бетонном лабиринте, где время течёт иначе, тягуче, как смола, и каждый час кажется вечностью. Стены из серого бетона, испещрённые трещинами и пятнами сырости, давят на сознание. Потолок низкий, с него свисают провода и трубки, похожие на щупальца неведомого существа. Воздух пропитан запахом химии, едким, металлическим, с примесью чего-то сладковатого, что вызывает тошноту.