Книга Право на жизнь, страница 158 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Она сидела на кухне, когда он в очередной раз прошёл мимо, даже не взглянув на неё, и почувствовала, как внутри шевельнулось что-то, похожее на… нет, не раскаяние. Удовлетворение. Она сделала это. Она вырвала из его жизни самое дорогое, и теперь он бродит по лесу, как призрак, не замечая ничего вокруг.

— Дим, ты поешь, — сказала Елена, когда он попытался проскользнуть в свою комнату. Она стояла у двери, сложив руки на груди, и в её голосе звучала та особая интонация, которой матери уговаривают детей съесть хоть ложку супа. На столе дымилась тарелка с кашей, рядом лежала ложка и хлеб, аккуратно нарезанный. В воздухе витал запах овсянки и корицы, но Дмитрий, казалось, не чувствовал его.

— Не хочу, — ответил он глухо, не поднимая головы. Его куртка была мокрой от росы, волосы прилипли ко лбу, а пальцы дрожали, то ли от усталости, то ли от напряжения.

— Тебе нужно есть. Ты и так на пределе. Если ты свалишься, кто будет её искать?

Он замер. В этих словах был яд, но Елена, кажется, не понимала этого. Она хотела как лучше, она хотела заставить его жить дальше, но для Дмитрия сейчас не существовало ничего, кроме поисков. Ни еды, ни сна, ни разговоров. Только тропы, уходящие в лес, и имя, которое он повторял про себя как молитву: «Аня… Аня… Аня…»

— Лена, отстань, — сказал он и закрыл за собой дверь.

Ольга услышала, как щёлкнул замок, и невольно улыбнулась. Она представила, как он сидит там, на кровати, где ещё совсем недавно спала Аня, и сжимает в руках её подушку, всё ещё хранящую запах её волос: лёгкий, едва уловимый аромат полевых цветов и мыла. Или, может, перебирает её вещи, ищет зацепку, которой нет и не будет: забытую заколку, записку, обрывок ткани.

— Он сам не свой, — тихо сказала Карина, глядя на закрытую дверь. Она сидела за столом, обхватив кружку с остывшим чаем, и в её глазах стояли слёзы. Её пальцы нервно теребили край скатерти, а плечи слегка подрагивали. — Я боюсь за него.

— Он справится, — ответила Ольга, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще. Она даже заставила себя улыбнуться — лёгкой, уверенной улыбкой. — Он сильный.

Карина посмотрела на неё, и на секунду Ольге показалось, что девушка видит её насквозь, видит и удовлетворение, и холодную расчётливость, и ту тёмную мысль, что жила где-то на задворках сознания. Но Карина лишь кивнула и вышла из кухни.

Ольга осталась одна. Она допила чай, поставила кружку в раковину и направилась к себе. В коридоре она столкнулась с Семёном. Он шёл ей навстречу, и в его глазах было что-то, от чего она замедлила шаг, не просто недовольство, а какая-то холодная решимость, будто он уже всё решил и теперь лишь ждал её реакции.

— Зайди ко мне, — бросил он, проходя мимо, и его голос прозвучал так, что она не посмела ослушаться.

В его комнате было темно. Семён сидел на кровати, опустив голову, и крутил в руках зажигалку. Пламя то вспыхивало, то гасло, отбрасывая на стены рваные тени, которые то вытягивались в длинные пальцы, то сжимались в клубок.

— Нужно подтолкнуть их, — сказал он, не глядя на неё. — Викинг ждёт. Он дал нам время, но оно заканчивается. Его голос был ровным, почти безразличным, но Ольга чувствовала напряжение, висевшее в воздухе, как перед грозой.

— Дмитрий никуда не поедет, пока не найдёт Аню, — ответила Ольга, прислоняясь к стене. — Ты же видишь, он сам не свой. Он ни о чём другом не думает.