Книга Мертвая тишина, страница 167 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Он шагнул к машине. Каждый шаг отдавался гулким стуком сердца в ушах. Стекло всё ещё дрожало под натиском существа внутри, но Максим не отводил взгляда.

— Андрей… — прошептал он почти беззвучно, словно пытаясь достучаться до того, кто когда‑то был его другом. Но в ответ — лишь новый всплеск ярости, новый удар по стеклу.

Максим сглотнул, сжал рукоять ножа крепче.

— Прости.

___________

Они похоронили его под высокой раскидистой елью — могучим деревом, чьи ветви словно оберегали землю внизу. Выбрали это место не случайно: здесь, в тени хвои, царила особая тишина, будто сама природа склонилась в молчании.

Яму копали по очереди — сначала Максим, потом Никита, затем Сергей. Лопат не было, копали чем придётся, руками, заострёнными ветками, комья почвы летели в стороны. Работали молча, без слов — разговоры казались неуместными, почти оскорбительными в этот момент. Пот катился по лицам, мышцы ныли от напряжения, но никто не останавливался.

Когда всё было готово, они бережно опустили тело. Покрывало, теперь окончательно пропитанное кровью, решили не снимать — пусть хоть какая‑то ткань укроет его в последнем пристанище.

Засыпали яму тоже молча. Земля падала глухо, с тяжёлым шлёпаньем, постепенно скрывая то, что ещё недавно было их товарищем. Когда над могилой вырос небольшой холм, Никита принёс несколько крупных камней и выложил ими границу, обозначив место последнего покоя.

Потом все трое встали в полукруг у могилы. Ветер шелестел в ветвях ели, где‑то вдали кричала ночная птица. В воздухе витал запах хвои и свежей земли — странный, почти умиротворяющий контраст с тем, что они только что совершили.

Никто не произносил речей. Не было ни слёз, ни громких слов — только тяжёлые взгляды, брошенные на холмик земли, и молчаливое понимание.

Максим первым нарушил тишину — сделал глубокий вдох, выпрямился и тихо сказал:

— Пойдём.

Никита кивнул, не отрывая взгляда от могилы. Сергей лишь сжал кулаки, затем медленно повернулся спиной к ели.

Они двинулись в путь. Шум шагов звучал глухо, почти неслышно — будто сами земля и лес старались смягчить их уход. В небе зажигались первые звёзды, холодные и равнодушные. Одна за другой они вспыхивали на тёмном полотне неба, словно далёкие свидетели происходящего.

Сергей на мгновение остановился, поднял глаза к звёздам и прошептал:

— Прощай, Андрей.

Ветер подхватил его слова и унёс в темноту. А они сели по машинам и поехали дальше — трое выживших, уносящих в сердцах груз утраты и тяжесть новых решений.

Матвея трясло. Мелкая, противная дрожь захватила всё тело — от кончиков пальцев до затылка, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться. В висках стучало так яростно, что казалось: ещё миг — и голова взорвётся от боли. Он стиснул зубы, чтобы не закричать, и глухо застонал. С трудом, сантиметр за сантиметром, повернулся на бок.

Он лежал у стены в общей мужской спальне. Здесь всегда было тесно и душно, а сейчас — особенно. Кроватей не было: их перенесли в комнату к женщинам, оставив мужчинам лишь скудный выбор — устраиваться как получится. Кто‑то настелил матрасов, кто‑то разложил одеяла, а кто‑то просто набросал толстых курток и ветровок, превратив их в подобие лежанок.

На одной из таких импровизированных постелей и находился Матвей. Пол под ним был твёрдым, холодным, но он едва ощущал это сквозь валун боли, давивший на череп.