Книга Семнадцатилетний генерал, страница 20 – Александр Карпов

Алексей только кивал в ответ и ничего не отвечал. Темнота уже наваливалась на округу. Накрапывал дождь. В воздухе чувствовался запах гари от костров, что жгли возле мастерских промкомбината, чтобы вскипятить воду под нужды развернутого здесь госпиталя, да от пожаров в самом городе, где от ударов немецкой артиллерии и авиации пострадало и сгорело немало зданий.

— Вы сможете пристроить женщину с тремя детьми? – спросил Алексей, когда доктор закончил свои объяснения и протянул ему руку для прощания.

— Нет, – коротко и быстро ответил тот, добавив к уже сказанному: – С собой забирай. Может, в поезде ей место найдется.

Юноша вздернул брови, понимая, что уже исчерпал все возможные личные ресурсы, чтобы хоть как-то повлиять на ход событий в жизни совсем незнакомой ему женщины с тремя малолетними детьми. В его голове кружилась только мысль об отправке ее к своей матери в деревню, до которой было всего несколько десятков километров. Но как объяснить там самую простую вещь: почему он вызвался оказать помощь неизвестно кому? Простые деревенские люди хоть и сердобольны, и окажут поддержку каждому, кто будет молить их об этом, но появления женщины с тремя детьми могут не понять.

— Сдам ее в санитарный поезд! – произнес он сам себе и шагнул в сторону уже построившегося вдоль дороги обоза из одиннадцати повозок, на каждой из которых лежали по два раненых.

— Первый раз вижу, чтобы школьнику-десятикласснику кто-то доверил такое руководство. Видать, парень стоит того, – произнес хирург кому-то из стоящих рядом с ним санитаров, когда Алексей удалился в направлении подвод, чтобы пересчитать их, сверить со списком и найти место для женщины и ее детей, над которыми он невольно взял опеку.

Через два часа, проведенных в пути, он позволил возничим сделать привал. А сам, борясь с усталостью, снова отправился считать в темноте людей и повозки, часть из которых все время отставала в пути, вязла в дорожной грязи, иногда застревала и задерживала всю колонну, требуя оказания помощи.

Несмотря на почти полную темноту, юноша смог вспомнить место, в котором сейчас находился. Поблизости должны были стоять две деревни. В них он рассчитывал договориться о том, чтобы оставить на постой взятую им на поруки женщину с тремя маленькими детьми. Он оставил мысли о посадке ее в санитарный поезд, поскольку шел холодный ночной дождь, от которого промокла почти насквозь одежда и на самих девочках, так напоминавших ему сестер, и на одеялах и пеленках грудного малыша, все время находившегося на руках у матери.

Достучаться в дома первой на пути деревни у него не получилось. Испуганные войной люди либо не открывали двери, хотя и были дома, либо бранились и с руганью и угрозами гнали юношу от порога. Лишь в последнем по счету доме во второй на пути деревне его хозяйка, пожилая старушка, несколько раз тяжело вздохнув, согласилась приютить женщину с ее детьми.

— Пусть приходит. Не потеснит, – тихо произнесла она, стоя в дверях, и добавила: – Только я бедно живу. Лишнего куска хлеба в доме нет. Сладко ей не придется. Разве что крыша над головой есть, дровами запаслась да печь не чадит.

Шатаясь от усталости, Алексей привел своих подопечных к сердобольной старушке и отдал ей в благодарность за приют свою плечевую котомку с остатками продуктов. Больше у него ничего не было, кроме портфеля с тетрадками да вещмешка с кое-какой своей одеждой.