Книга Дом на Баумановской, страница 82 – Юлия Лист

— Это тот, который вступил в 18-м в Красную армию и воевал на Дальнем Востоке?

— Один из многих, я бы сказал. Но первая жертва среди венгров дома № 13, – следователь повернулся к подоконнику, подхватил с десяток папок и с грохотом опустил их на свой стол перед Колей, тот вздрогнул, отшатнувшись и закашлявшись от пыли. – А это последующие жертвы. Среди них, – он стал поднимать папку за папкой, сбрасывая их в сторону, – обвинения в краже, в драках, два убийства, несчастный случай с подозрением на убийство. И все это венгры, чехи и австрийцы! В нескольких из них замешан Кисель. Раз он свидетелем выступал, дважды оказывал помощь следствию, кстати, застрелившемуся Баранову. Теперь мне придется всех, кто содействовал ему в этих делах, проверять на вшивость!

Фролов поднял глаза на Грениха.

— Ей-богу, если бы не ваша супруга, которая вызвалась помочь и собрала все эти фамилии, я бы ни за что не подумал, что так много народу стали жертвами подлогов.

Грених болезненно поморщился, захлопнул дело Миклушина, не дочитав, сбросил к другим папкам. Заметив недовольство профессора, которому совершенно не нравилось, что Ася продолжала подвергать себя опасности, занимаясь этими раскопками, Фролов повернулся к Коле.

— Что у тебя было с Киселем?

— Ничего, задирался он.

— Это мы слышали. А если правду?

— Это и есть правда. Задирался он.

— Откуда ты его знаешь?

— Он почти сосед.

— Врешь ведь. Ты с Киселем хорошо должен быть знаком, вы с ним в одном доме детство провели, в этой самой усадьбе, в ставке атамана. Ладно, это я еще с твоей матерью обсужу. А что ты скажешь про человека в макинтоше? Его с тобой видел мальчишка из детдома, а Майка заметила, как он прошел к вам домой, пока вы оба внизу стояли… ну в час убийства. Кто этот человек? Тоже из банды? Из ставки?

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Не знаю никакого человека, никого не видел.

— Коля, мы же все равно это выясним, не надо играть в партизан. Хватит, уже наигрались. Нам известно, что с тобой связывался какой-то человек. Он тоже степновский, да? Степновский же, ну точно. Зачем ты бандитов покрываешь?

— Не знаю, о чем вы.

— Это он стрелял в отца? Чтобы тот не пошел и не сдал его в милицию?

Коля вдохнул воздуха, будто в рот воды набрал.

— Коля, не молчи. Если ты честно все сейчас расскажешь, тебя отпустят домой.

— А я, может, и не хочу домой! – вспылил Коля, резко выпрямившись. Белые его губы с синим заживающим рубцом снизу тряслись, глаза были сухими и покрасневшими. – Я здесь хочу остаться.

— Здесь нельзя. Можно только домой или в тюрьму.

— Тогда в тюрьму.

— Зачем тебе туда?

Он опять сгорбился, опустил голову.

— Коля, – жал Фролов. – Кто стрелял из револьвера?

— Я! – выдавил из себя мальчишка воинственно. На губах его заиграла ядовитая улыбка, а в глазах сверкали злые слезы.

— А этого тоже, что ли, ты? – следователь опять придвинул к Коле карточку с убитым Миклушиным.

Коля зажал руками рот и быстро отвернулся. Из-под пальцев раздался отчаянный всхлип.

— Хорош, – не выдержал Грених. – Его сейчас наизнанку вывернет.

— Ну что мне с тобой делать? – вздохнул старший следователь, сдаваясь.

Несколько минут они молчали, потом Фролов поднялся.

— Ладно, за тебя внесли залог, поэтому сейчас отвезу домой.

— Кто внес? – ужаснулся Коля, совершенно не предполагавший, что такое могло случиться.