Книга Дом на Баумановской, страница 71 – Юлия Лист

Тут он сник, видя, что Майка к его речам равнодушна, с минуту смотрел зло и тоже молчал, поджав губы, а потом опустил голову, плечи, со стоном выдохнув:

— Я боялся, что они тебе руку отрежут. Я не знал, что у них нож.

Со стороны улицы послышался шум колес, подъехал извозчик. Майка обернулась. В подворотню вбежала сестра Коли в своей птичьей шляпке и светлом модном пальто. Она что-то живо рассказывала следовавшему за ней чернявому, сильно загорелому молодому человеку, он был взволнован, кусал губы и постоянно просил Лизу не торопиться, но она не слушала, неслась вперед, помахивая ему и понукая, а вскоре исчезла в подъезде.

Молодой человек остановился против Коли и поздоровался, неловко сообщив, что приехал просить руки его сестры. Коля недовольно передернул плечами, буркнул, что не возражает и желает всяческого счастья.

Майка чуть отстранилась и слушала их, поглядывая, как на двух червей, внезапно вылезших из надкусанного яблока. Некстати подумалось, что когда-нибудь Коле придется стоять перед ее отцом вот с таким же глупым видом – он уже раз заикнулся, что собирается жениться. Но Майка упорно старалась пропускать это мимо ушей. Во-первых, Коля – преступник, и она явилась его разоблачать, а во‑вторых, они слишком малы для таких глупостей.

Жених исчез в дверях подъезда, и Майка с Колей опять остались наедине со злым ветром. Тут она решила, что пора сменить тактику и стать на некоторое время вежливой и даже ласковой.

— Почему бы тебе все не рассказать? – вкрадчиво спросила она.

— Я не могу. Все уже так далеко зашло, что мне не выпутаться. Я принял решение.

— Какое?

— Единственно верное, – Коля закрыл глаза и несколько секунд стоял, готовясь продолжить признание, но никак не находя смелости и сил.

— Ну! Какое? – наступала Майка.

— Мне дали оружие. Револьвер, – тихо и сбивчиво, от холода или страха стуча зубами, заговорил он. – Не знаю, что это значит. Думал, гадал… Шутка ли, револьвер, настоящий. Может, я должен буду им угрожать? А в случае сопротивления кого-то убить?

— Убить?! Кого? Моего отца, что ли? – Майка почувствовала, как волосы встали дыбом от этих страшных слов.

— Я не знаю! Может, и твоего, а может, своего, – он опять споткнулся. – Но я убивать не стану. Я просто… я просто сам застрелюсь. И все. Дело с концом. Мне когда скажут стрелять, а я дуло к виску и… все.

За спиной опять послышались шаги, и во двор завернул человек, тихо проскочил мимо и зашел в подъезд.

— Ты что такое говоришь, Коля? – Майка схватила его за руки. Он дрожал, как осиновый лист, озяб, перетрусил. Майке стало его жалко. – Ну ты чего, с ума сошел? Ты же не трус!

— Если застрелюсь – меня трусом не станут называть, – надулся он.

— Слушай, – Майка отпустила ладони Коли и сжала его плечи. Наверное, со стороны это выглядело странно: девочка успокаивает едва не плачущего мальчишку. В Гражданскую войну мальчики его возраста погибали в окопах и на баррикадах, а у него тряслись губы и на ресницах плясали искорки слез. – Слушай, ведь застрелиться всегда успеть можно, а еще – выпить яду. У папы в институте можно добыть цианид, например. Две минуты – и тебя нет. Без боли и мучений. Глоток и все.

Коля посмотрел на нее с недоумением.

— Я к чему говорю, а давай отложим твое самоубийство и попробуем спастись? Пойдем к папе, все ему расскажем. Он уже стал задумываться, отчего в вашем доме какие-то таинственные беспорядки происходят. Мы тебя спрячем, увезем куда-нибудь. И отловим твою банду.