Книга После маскарада, страница 79 – Юлия Лист

Грених посмотрел на Риту, она хлопнула глазами и, скривившись, заплакала.

— Ну что ж, эту квартиру мы обыскали, – продолжил невозмутимо следователь. – Теперь, товарищ Грених, и вашу нужно глянуть… Не смотрите на меня так. Вы бы сами как поступили? Под подозрением все! Никому не будем делать поблажки. Свой, чужой – всех проверим и, если чистенький, со спокойной душой отпустим. А если нет – сами знаете. А то ведь сейчас образованных и шибко умных не пруд пруди. Помните того, который наделал себе кучу фальшивых паспортов, все поставил на учет в нарком по военным делам и в военторге брал дешевые товары, а потом втридорога торговал их с рук? Тоже ведь профессором был.

И, развернувшись на каблуках, по-военному двинул к выходу.

— Всех попрошу в машину. Петя, Фролов – своим ходом, все не вместимся, – бросил он, уже спускаясь по лестнице. – Один силач два места на заднем сиденье займет.

— Я вас умоляю, – повис на его руке режиссер, – поверить мне. Я уважаемый человек, член партии!

— Всеволод Эмильевич! – мягко снимая руку Мейерхольда с рукава своего канареечного френча, ответил следователь и принялся невозмутимо спускаться. – Я не арестовываю вашу актрису, а просто везу ее на беседу. Мы, может, и не доедем до Тверского, я ее по дороге порасспрашиваю, и все. К обеду верну. Что я, зверь, что ли?

Набившись в маленький «Рено», все дружно тронулись в сторону Мясницкой. Грених молил бога, чтобы Майка уже была в школе и унесла чертов фрак.

Мезенцев, когда хотел, следователем был дотошным до ужаса. Квартира цирковой труппы, особенно спальня, была прочищена на славу – выдвинут каждый ящик, сдвинут ковер, снят с кровати матрас, а с подушек – наволочки. Даже место преступления в Трехпрудном не обшаривали столь скрупулезно.

С комнатами Грениха поступили так же. Стажеры Петя и Леша Фролов, а над ними, главенствуя, сам Мезенцев, втроем они вынули все книги из книжного шкафа, все фолианты, что недавно показывала Майка, с работами отца и брата, сложили на краю стола и на полу, выпотрошили ящики письменного стола, сдвинули мебель. Грених присел на валик дивана боком и, скрестив руки на груди, смотрел в пол, вспоминая, как девять лет назад так же потрошили эти комнаты ревкомовцы.

Рита стояла за его спиной, утешающе поглаживая плечо. Из спальни доносился скрежет сдвигаемой с места мебели, потом скрипнул люк, Петя с Фроловом полезли обыскивать подпол. Хорошо, что пистолет свой Грених догадался спрятать под кафель в ванной. Это был 7-зарядный браунинг FN1910, трофейный и не стоящий на учете, он служил ему верой и правдой со времен германской войны.

— Ничего! – крикнул Воробьев и вскоре появился в дверях весь в пыли и паутине. Отошел в сторонку, потупился, стараясь не смотреть на профессора. Потом вышел и Фролов – тоже смущенный, не знавший куда деть взгляд.

— Давайте, мальчики, – прокряхтел Мезенцев, выползая из-под письменного стола, где искал, не приклеено ли к столешнице снизу чего подозрительного, – все эти книжки нужно на место сложить. И мебель всю тоже, пожалуйста, верните как было. А то придет профессорская дочка и всем нам за этот бедлам шею намылит – я с ней знаком, о чем говорю – знаю. Быстро, быстро!

Он хлопнул в ладоши, вздрогнул, превозмогая побежавшую по лицу судорогу, и, придвинув стул, уселся за письменный стол как хозяин. Положив ладони на край, минуту сидел с закрытыми глазами, наконец вздохнул и потянулся к фолиантам из юфти.