Книга Во сне и наяву, страница 95 – Татьяна Бочарова

Я радостно кивнула.

Мне казалось, я не доживу до конца недели. Рано утром в субботу я уже стояла в интернатском дворе, с нетерпением ожидая, пока Геннадий Георгиевич закончит приводить в порядок машину.

Мы ехали той же дорогой, что и четыре года назад. По обеим сторонам шоссе темнел лес. На еловых ветвях лежали тяжелые снеговые шапки.

— Соскучилась по Москве? – Геннадий Георгиевич обернулся ко мне с водительского сиденья.

Я неопределенно качнула головой. Меньше всего я думала сейчас о Москве, хотя с того момента, как покинула ее, прошла целая вечность.

— Будет время, прокатимся, – пообещал шофер. – Свожу тебя в центр, посмотришь, как там стало. На Арбате художники прямо на улице рисуют – красота. Ты раньше-то бывала на Арбате?

— Нет.

— Ну да, – Геннадий Георгиевич понимающе кивнул, – ясно. Вот мы с тобой и прогуляемся, глянем на все не спеша.

— Боюсь, не спеша не удастся, – вмешалась Марина Ивановна. – Часиков в пять мы уже должны выехать обратно, у меня важные звонки.

— Выедем, – обнадежил ее шофер, – все успеем, не волнуйтесь.

«Газель» резво неслась по обледенелому асфальту, я как зачарованная смотрела в окно.

Сейчас, вот сейчас я увижу Толика! Осталось немного, совсем чуть-чуть.

Деревья стали рассеиваться, замелькали дома, сначала низенькие, затем все выше и выше. Наконец впереди показался огромный щит с надписью «Москва».

Больница, в которой лежал Толик, оказалась старой, состоящий из множества ветхих корпусов. Геннадий Георгиевич оставил машину за оградой, и мы втроем пошли пешком по недавно выпавшему глубокому снегу.

Внизу в гардеробе нас заставили раздеться и переменить обувь. Потом лифт повез нас на четвертый этаж.

— К Волкову? – спросила пожилая седая сестра на посту.

— К нему, – подтвердила Марина Ивановна. – Как он?

— Неплохо. Вчера вставал.

— Правда? – обрадовалась Марина Ивановна. – Здорово! Я и не ожидала, что так быстро.

— Какое же быстро? – с недовольством заметила сестра. – Вон времени сколько прошло. Ему давно пора ходить самостоятельно. Да вы ступайте, не стойте тут на дороге, а то нянечка сейчас мыть будет.

Марина Ивановна кивнула и, крепко взяв меня за руку, направилась вперед по коридору. Сзади, изо всех сил стараясь не скрипеть половицами, поспевал Геннадий Георгиевич.

Вскоре мы остановились перед обшарпанной дверью.

— Сюда, – сказала Марина Ивановна и зашла внутрь. Я робко просунула голову за ней следом и тотчас увидела Толика.

Он стоял возле умывальника, придерживаясь рукой за край раковины. Стоял! Без всякой поддержки и помощи, на своих ногах!

Я едва не вскрикнула, но вовремя вспомнила о предупреждении Марины Ивановны.

— Здравствуй, Толик, – поздоровалась директриса.

— Здравствуйте. – Толик повернул голову и заметил меня. Лицо его вытянулось от удивления.

— Вот, привезла с собой Василису, – объяснила Марина Ивановна. – Она без тебя скучает. Волнуется очень, как твое самочувствие.

— Нормально, – лаконично произнес Толик и стал разворачиваться. Получалось у него это с огромным трудом и очень медленно. Но все-таки получалось!

Он оторвал руку от раковины и маленькими, неуверенными шажками пошел к кровати. Со стороны он напоминал человека, который впервые встал на коньки и ступает по скользкому льду.

— Давай помогу! – Я кинулась к нему, но он резко мотнул головой.