Книга Во сне и наяву, страница 96 – Татьяна Бочарова

— Не надо. Я сам.

Толик добрался до кровати, опустился на одеяло и облегченно вздохнул.

— Тяжело? – сочувственно спросила директриса.

— Так себе, – уклончиво ответил он.

— Ты молодец, – похвалил Геннадий Георгиевич. – Через неделю-другую, глядишь, и бегать будешь.

— Обязательно. – Толик сухо улыбнулся и, взяв со стола апельсин, принялся методично и неторопливо счищать с него кожуру.

— Вот, – Марина Ивановна, точно спохватившись, поставила большой полиэтиленовый пакет, – это тебе тетя Катя прислала. Как всегда, пирожки, фрукты, пара котлет. Ты их сразу ешь, а то испортятся.

— Спасибо. – Толик кивнул, продолжая заниматься апельсином.

В воздухе повисла неловкая пауза.

— Пойду поговорю с врачом, – сказала Марина Ивановна. – Василиса, ты пока побудь здесь и не забывай про то, что я тебе говорила.

Она вышла за дверь, прихватив с собой шофера. Мы с Толиком остались одни.

— Хочешь апельсин? – спросил он спокойным и невозмутимым тоном, будто мы расстались лишь вчера вечером или даже несколько часов назад.

— Нет, спасибо. – Я неловко переступила с ноги на ногу.

— А зря. – Он пожал плечами. – Вкусный. Чего ты стоишь? Садись.

— К-как… как ты себя чувствуешь?

— Сам не знаю, – Толик усмехнулся, – вроде ничего. Ноги двигаются, а это главное.

— Значит, операция помогла?

— Выходит, что так.

— Как думаешь, скоро тебя выпишут? – осторожно спросила я.

— Врач сказал, через месяц, если не будет осложнений. – Толик принялся аккуратно делить очищенный апельсин на дольки.

— Ты вернешься в интернат?

Он впервые посмотрел мне в глаза, взял со стола салфетку и вытер перепачканные соком пальцы.

— Нет, Василек. Туда я больше не вернусь.

— А… куда? – проговорила я шепотом.

— Домой. У меня есть дом. И мне уже восемнадцать. Нечего делать в интернате.

Мне хотелось крикнуть: «А я? Как же я? Мне-то что делать без тебя?» Но я молчала – ждала, что Толик сам заговорит об этом. Скажет что-нибудь о нас, о том, что мы должны быть вместе.

— Книжки забери себе, – произнес он, – помнишь, я тебе говорил, что у меня в тумбочке отличные книжки?

— Помню, – ответила я, с усилием разжимая помертвевшие губы.

Толик с досадой поглядел на дверь.

— Ну где они там? Провалились, что ли?

— Ты хочешь, чтобы я ушла? – догадалась я.

— Нет, что ты! – Он кисло улыбнулся. – Сиди, пожалуйста. Спасибо, что приехала меня навестить.

— Не за что. – Я чувствовала себя так, будто умерла. Да я и действительно умерла, не представляя, как буду дальше жить.

Толик уйдет. Он теперь здоров, ему больше не нужна прислуга, и жилетка для слез тоже. У него будет своя жизнь, новые друзья, девушки, благополучные и взрослые, из того круга, в котором он привык общаться. А про меня, бродяжку и дочь алкоголиков, позабудет, как про дурной сон.

Зачем же Светка обманывала меня, ведь она знала, что все так и будет! Жалела меня, наивную идиотку, вешала лапшу на уши, вселяя напрасную надежду?

Я встала.

— Пойду гляну, где Марина Ивановна.

— Иди. – Толик явно обрадовался.

Я вышла в коридор. Навстречу мне шли директриса и шофер.

— Уже наговорились? – Марина Ивановна окинула меня удивленным взглядом. – Быстро! Стоило ехать так далеко, чтобы побеседовать десять минут. Что тебе сказал Волков?

— Его выпишут через месяц.

— Верно. Я только что общалась с врачом. Он сказал, что дела у Толика идут очень даже неплохо, скорее всего, через пару месяцев он сможет стать совершенно самостоятельным. Ты… ты не рада этому? – Она вдруг внимательно вгляделась в мое лицо.