Книга Во сне и наяву, страница 92 – Татьяна Бочарова

Вот сейчас-то уж точно не время распускать нюни. Нужно быть сильней, чем Толик, во сто крат.

— Почему должно не выйти? – тихо проговорила я. – Нужно просто верить, и все будет в порядке.

— Ты так считаешь? – произнес он с надеждой.

— Да, я так считаю.

Толик взял меня за руку.

— Василек, ты одна меня понимаешь.

— А Игнат? – невольно вырвалось у меня.

— Что Игнат? – удивился он.

— Ты теперь… доверяешь ему так же, как мне?

— Вот дуреха, – Толик впервые за все время улыбнулся, – при чем тут Игнат? Просто одному скучно, а он неплохой парень. Толковый, с ним поболтать можно.

— А со мной что, нельзя? – ревниво полюбопытствовала я.

— И с тобой можно. – Толик вздохнул и сжал мою руку сильнее. – Только мне больше нравится, когда мы с тобой не болтовней занимаемся, а… – Он выразительно поглядел мне в глаза.

— Я боюсь, – прошептала я, придвигая стул ближе к нему. – Вдруг кто-нибудь войдет.

— Плевать. Мы же целую вечность не виделись. Иди сюда. – Другая его рука обхватила меня за талию.

Я подумала, что именно об этом мечтала долгими бессонными больничными ночами.

…Страх исчез. Мы были самыми близкими друг другу существами, казалось, в нас обоих бьется единое сердце, заставляя одновременно делать вдох и выдох…

— Василек, – произнес Толик, касаясь губами моего виска, – я буду ходить. Я верю.

— Ты будешь ходить, – эхом повторила я.

— Как же это здорово – передвигаться на своих ногах и ни от кого не зависеть. Ни от кого! – Толик мечтательно улыбнулся.

Во мне вдруг шевельнулось недоброе, тяжкое предчувствие, мелькнуло и тотчас же пропало. Я не успела толком понять, что меня встревожило, и постаралась отключиться от плохих мыслей.

— Толик! Ты меня любишь?

— Опять ты о своей дурацкой любви! – Он изобразил на лице недовольство, но я видела, что на самом деле ему весело. – Нет ее, Василек. Понимаешь, нет! Это все ваши женские штучки.

— А что есть? – тупо спросила я.

— Страсть есть. Влечение. Инстинкт, как у животных.

— Но мы же не животные!

— Ты так считаешь? – Он усмехнулся. – Человек, Василек, самый больший хищник из всех зверей. И самый опасный. Опаснее льва. Ты представить не можешь, что дремлет внутри каждого из нас. – Глаза Толика сощурились, подбородок напрягся. Он стал действительно похож на дикого зверя, но не на льва, а скорее на леопарда, приготовившегося к прыжку.

Я невольно отодвинулась. Толик засмеялся.

— Что, испугалась? То-то. Не будешь больше доставать меня болтовней о любви. И вообще, Василек, дуй-ка ты к себе, пока Игнат не вернулся.

26

Все изменилось. Толик в ожидании операции стал относиться ко мне с нежностью и лаской, но видеться нам стало гораздо трудней.

Марина Ивановна, закрывшая глаза на мой проступок и разрешившая остаться в интернате, наказала Анфисе и Жанне следить за мной неусыпно. Днем они не выпускали меня из поля зрения, ночами же нам мешал Игнат, тихо храпевший на соседней койке.

Все-таки нам удавалось встречаться – тайком, урывками, постоянно опасаясь преследования и разоблачения. Это придавало ощущениям особую остроту и пикантность, разжигая в каждом из нас воистину неуемное желание.

Так пролетело лето. Наступил сентябрь, и из райцентра на мое имя пришла бумага, в которой сообщалось, что я заняла на олимпиаде третье место и награждаюсь правом бесплатно заниматься на заочных курсах Московского университета, как только мне исполнится пятнадцать.