Книга Во сне и наяву, страница 61 – Татьяна Бочарова

— Все, – подтвердила я с жаром.

— Ну конечно. – В его голосе прозвучала насмешка. – Ладно. Когда спохватились, было поздно. Отец отвалил за партию огромные деньги, по сути, они оказались выброшенными на помойку. Приятель благополучно смылся за границу, спрашивать было не с кого. И в это время позвонили из детской больницы. Они ждали лекарства, у них с отцом была договоренность о сотрудничестве. Какой черт его тогда попутал, не знаю. – Толик опустил голову, его пальцы нервно забарабанили по подлокотнику. – В общем… они с матерью решили рискнуть. Мол, ничего такого не случится, даже если лекарство имеет липовую лицензию. В худшем случае будет не столь эффективно. – Голос Толика становился все более хриплым, его будто что-то душило, не давало говорить членораздельно и внятно. Я отчетливо видела, каких усилий ему стоит эта исповедь. Я боялась не то что шевельнуться, даже вздохнуть.

— Этот болван, главврач! Он мог потребовать проверки сертификатов, заподозрить, что его хотят надуть. Но он ничего не сделал. Отец и мать поставляли для него товар не в первый раз, и он абсолютно доверял им. Купил часть партии и, не раздумывая, снабдил им отделение. – Толик поднял лицо и поглядел на меня с тоской, такой лютой и безысходной, что мороз продрал по коже. В этот момент я поняла: с ним действительно случилось нечто более страшное, чем могло представить мое воображение.

— Я был в школе. Уроки закончились, как всегда, ровно в два. Вечером, в пять, наш класс собирался на «Огонек» – четверть подошла к концу, близился Новый год. Я и двое моих друзей решили заскочить к нам домой, выбрать подходящую музыку для дискотеки: у меня полно было кассет с классными записями.

Утром, уходя, я не захватил ключ – мать обещала, что весь день будет дома. Но когда я позвонил, никто не открыл. Я решил, что мать просто вышла на минутку и сейчас вернется. Она знала, что ключей у меня нет, и никогда не подводила.

Мы ждали полчаса, сорок минут – мать все не возвращалась. Друзья хотели уйти, я их остановил. Почему-то мне стало тревожно, хотя я никогда особо не волновался за родителей. Они могли внезапно сорваться посреди ночи, уехать по своим делам, оставить меня одного.

Я вновь принялся звонить, затем стучать. Меня не покидало ощущение, что мать дома и с ней что-то случилось. Кошмарное, непоправимое.

Один из моих приятелей занимался тяжелой атлетикой. Я уговорил его помочь мне высадить дверь. Мы вломились в квартиру.

Мать сидела на полу, между прихожей и комнатой, привалившись спиной к дверному косяку. Голова ее была запрокинута, глаза закрыты. Рядом стояла пустая бутылка из-под коньяка. Абсолютно пустая!

Друзья у меня за спиной начали шушукаться и сдержанно хихикать. А я не знал, что подумать: никогда в жизни не видел мать пьяной. Особенно такой! Напившейся до полного бесчувствия.

На всякий случай я пощупал ее пульс, убедился, что она дышит. Потом поднял бутылку и выкинул в мусорное ведро.

Ребята спросили, пойду ли я на дискотеку. Я ответил, что позже и один. Они ушли.

Я набрал номер отцова офиса, но к телефону никто не подходил. Тогда я попытался привести в чувство мать: брызгал на нее водой, лупил по щекам.

Наконец она открыла глаза. Посмотрела на меня сумасшедшим взглядом и произнесла громко и внятно: