Книга Сокровище кикиморы, страница 77 – Людмила Горелик

Когда майор зашел, Виталик сидел в жарко натопленной с помощью электрического обогревателя комнате в одной майке. Ребенок агукал в люльке, жена в это время возилась на кухне.

Встретил Киселев майора неприветливо.

— Ничего не знаю, – сказал он. – Проснулся от шума, кот Заболотского орал сильно. Ребенок от его крика проснулся, стал плакать. Развели тут животных, а что детям они мешают – это им не важно! Я вышел – думаю, вышвырну этого кота, а лучше прямо сейчас завезу куда-нибудь. Дверь в квартиру Пафнутьевых была открыта. Там уже почти все соседи собрались – стояли, глядели. Кикиморы не видел, а видел Соргина, который сидел на полу возле лежащего Пафнутьева. Я вначале подумал, что Пафнутьев мертв. Говорят теперь, что выжил.

На вопрос о тетрадке, которую якобы взял Соргин (майор решил всем задавать этот вопрос, потому что его интересовало, насколько быстро распространяются в общежитии слухи), Виталик махнул рукой:

— Сам не видел, но люди говорят. Жена сегодня рассказывала, что Соргин взял в квартире Пафнутьева какую-то тетрадку. Мало ли что в ней ценного спрятано было! Может, в ней деньги лежали внутри – он и позарился! Некоторые хранят деньги так: в тетрадку спрячут… И я что еще хочу вам сказать, на что пожаловаться… Вроде бы культурные люди тут в общежитии живут, а, я смотрю, хуже шоферов! Котов развели – нельзя детскую коляску в коридоре оставить: этот наглый Котяра Заболотского туда забирается. Да и вообще антисанитария от этого кота! Шерсть везде, и на кухне, жена говорит! Это ведь общежитие, здесь не место животным! Ну, ладно, собака у Безухина, так та хоть в квартире все время. А кот шляется вечно по коридору! Почему милиция этим не займется? Запретить надо животных в общежитии! А то я сам его завезу в лес – так и скажите Заболотскому.

«Кто его знает… – сохраняя внимательный вид, майор размышлял о своем. – Человек жесткий, хотя и молодой. Деньги, по-видимому, любит. Мог бы, в принципе, и напасть. Остается под подозрением».

Следующим был Акиньшин. Доцент кафедры марксизма-ленинизма жил в отдельной двухкомнатной квартире. Открыл дверь не сразу – видно, готовил что-то на кухне. Майор принюхался – борщ.

«Молодец, – подумал Павлов. – Один живет и борщ готовит! Значит, следит за здоровьем».

— Я к вам по поводу попытки грабежа в квартире Пафнутьева, – сказал Павлов. – Опрашиваю жильцов.

— Проходите, товарищ милиционер. Садитесь, пожалуйста. – Акиньшин и сам присел возле стола. – Слушаю вас, товарищ майор.

— Что вы можете сказать о той ночи, когда произошло ограбление квартиры Пафнутьева?

— То же, что и все. Я услышал шум, вышел в коридор и увидел, что соседи бегут в квартиру Пафнутьева. Я тоже подошел. Там находились Пафнутьев с Соргиным. Пафнутьев лежал на полу, а Соргин рядом с ним сидел. Потом милиция приехала.

— Посторонних лиц в тот день в общежитии не видели?

— Кажется, не видел. Да я редко из квартиры выхожу. Может, и были посторонние.

— Не заметили вы, как Соргин поднял с пола тетрадку?

— Тетрадку? – Акиньшин задумался. – Нет, этого тоже не видел, не буду врать. Там бумаги валялись разбросанные, но тетрадки не видел. Родионов, правда, сегодня утром рассказывал, что будто Соргин у Пафнутьева какие-то научные идеи крадет. Может, и правда украл какие-то записи. Ведь Соргин – из ссыльных, по пятьдесят восьмой статье, и обвинялся в космополитизме! От них всего ожидать можно.