Книга Сокровище кикиморы, страница 78 – Людмила Горелик

Майор удивился:

— Но ведь, насколько я знаю, Александр Павлович скоро двадцать лет как реабилитирован…

Акиньшин неохотно кивнул.

— Реабилитировали. Такие же, как он, и реабилитировали. Но ведь раньше осудили! Значит, было за что! Сколько они крови попили у русского народа!

«Интересный тип, – думал Павлов. – Впрочем, не такой уж и редкий. Он, конечно, на карьере сосредоточен и для преступления глуповат… Прямолинеен слишком. Все ж оставим пока на заметке».

Следующей была комната физкультурника Рыбкина. Жил с женой и двухлетней дочкой при общей кухне.

Физкультурник был дома. В прошлый раз майор его не застал, увидел впервые.

Рыбкин оказался мрачным, атлетического сложения мужчиной.

«Такой как раз и мог бы Пафнутьева об стол головой колотить, – подумал майор. – Надо его взять на заметку».

Физкультурник в комнату не пустил, вышли на кухню.

— Там дочка спит. Не спала сегодня днем, так вечером пораньше уложили. После обеда только стала засыпать – под окном шум устроили. Соргины такси вызвали на вокзал ехать, там шуму было…

— Соргин уехал? – быстро спросил Павлов.

— Не сам, жена его, – сердито ответил Рыбкин. – На один день всего и поехала, а прощались как навек. Шум устроили на весь квартал. Ладно, что вы меня хотели спросить?

— Были ли вы дома в ночь нападения на Пафнутьева?

— Да, был дома, спал. Проснулся от шума, вышел. Видел то, что и все. Генка на полу лежал, а рядом сидел на корточках Соргин.

— А посторонних лиц, не жильцов общежития, вы в тот вечер не видели здесь? Может, раньше?

— Нет, посторонних не видел. Здесь мало кто ходит. Посторонние бы заметны были.

Артемий Рустамович Заболотский на вопросы Павлова ехидно улыбался и отвечал, как майору казалось, со скрытой издевкой.

— Да, Котяра заорал ночью. Но это он Белке безуховской отвечал – та раньше залаяла. Я проснулся от его мява – думал, на улицу ему приперло. Пошел выпускать, а он не идет. Тут слышу, в коридоре народ собирается, двери хлопают. Думаю, опять на моего Котяру Виталик бочку катит… Вышел – а там вон что…

— А чтобы Соргин подобрал с пола у Пафнутьева что-то и за пазуху спрятал, вы не заметили?

Заболотский усмехнулся на этот раз вполне откровенно:

— Эту версию я слышал. Дело в том, что Софья Мефодьевна, по моим наблюдениям, девица весьма впечатлительная. Это она распространяет. Ей показалось, думаю, от излишней впечатлительности. Событие ведь действительно было из ряда вон выходящее, картинка даже меня впечатлила, а у Софьи Мефодьевны фантазия уж совсем разыгралась.

— Что, Соргин уехал сегодня? – спросил майор.

— Кажется, не он, а жена. Такси сегодня у нас под окном стояло, там все с ней прощались, будто навек едет.

— Кто это все?

Заболотский задумался.

— Конечно, сам Александр Павлович. А также Астрова, Родионов, еще кто-то, кажется. Астрова точно, она кричала громче всех.

Родионов, старший преподаватель кафедры педагогики, на вопросы отвечал четко, но нового ничего не сказал. Собственно, Павлову его позиция была ясна ранее: некоторые жильцы на Родионова в своих показаниях ссылались.

В целом его ответы сводились к следующему. На место преступления прибежал вместе со всеми. Как Соргин взял тетрадку, лично не видел, потому что стоял далеко – у двери, вместе с Рыбкиным, Заболотским, Акиньшиным. А Сковородникова как вбежала, всех растолкала и вперед пробилась. И она видела, что Соргин бумагами Пафнутьева карманы набивал: видно, надеялся найти в них что-нибудь подходящее для своих статей.