Книга Сокровище кикиморы, страница 79 – Людмила Горелик

— Но ведь Соргин математик, тогда как Пафнутьев – физик. Они разным занимаются… – возразил Павлов.

— Так ведь физика и математика – близкие науки… Хотя я, конечно, не знаю… Мой предмет – педагогика. И я сам пишу диссертацию, своим горбом. Ни у кого не ворую. А они там сами пусть разбираются, где чье.

К Сковородниковой майор пошел с особым чувством. Она уже знала, что он квартиры обходит. Сидела – ждала.

— Ну что, Софья Мефодьевна, добились своего – распустили слух о воровстве Соргина?

Сковородникова еще больше заволновалась, покраснела. Заговорила торопливо:

— Почему слух? Почему слух? Мне так показалось… Может же показаться… Мало ли что там было… Да, мне показалось, что какую-то бумагу поднял. Но я была очень взволнована… И вообще… Вон, Марья Алексеевна говорит, что он за своими любовными письмами пришел. Их и забрал.

— Что-о-о? – Майор от удивления на миг потерял дар речи. – Какие письма?

— Ну, Марья Алексеевна говорит, что у Александра Павловича с Верой Петровной был роман, и он тогда ночью пришел за своими письмами…

— Вы имеете в виду Астрову? Это она так говорит?

Астрову он знал неплохо. Они оба были депутатами Горсовета, встречались на заседаниях. Кокетливая дама, несмотря на возраст. Ну, фантазия у нее богатая, она, конечно, выдумать может многое – тем более «про любовь».

Сковородникова между тем некоторое время помолчала, прежде чем ответить. Наконец выдавила из себя:

— Да. Марья Алексеевна говорит, что ей кажется, будто у Александра Павловича и Веры Петровны был роман.

После этого Софья Мефодьевна испугалась еще больше – куда это ее занесло? Но она была рада тому, что майор отвлекся от скользкой темы кражи тетрадки. Она чем угодно готова была его отвлечь. Это сейчас самое главное для нее было.

Простились холодно.

— До свидания! – сухо сказал майор.

Сковородникова кивнула, но он этого уже не видел.

Павлов уверенно и быстро прошагал по общежитскому двору, однако, выйдя за ворота, остановился. Две узкие дорожки вели от ворот в разные стороны. Дорожка влево постепенно расширялась. Она шла мимо пятой школы и выводила на улицу Свободы. По ней майор мог отправиться домой, ведь был уже поздний вечер. Дорожка влево, напротив, сужалась и в конце концов приводила в тупик. По этой дорожке ходили в основном жильцы преподавательских коттеджей и их гости. Больше она была не нужна никому.

Майор подумал, взглянул на часы. Почти девять. Окна ближайшего коттеджа светились. Вот окно Соргина – кабинет, наверное. Дальше, с другой стороны, светятся окна Астровой.

Павлов решительно шагнул влево.

Он сам не очень ясно представлял себе, что именно он хочет выяснить и даже куда идет. К Соргину? К Астровой? В принципе, у него были вопросы к обоим. И все вопросы были недостаточно важными, чтобы идти вот так, поздно вечером. В принципе, он мог и вообще их не задавать. Для чего же он идет? Неужели он, подобно Александру Первому, поддался интуиции, этим жалким фантазиям, возникающим помимо логики?

Шторы в окне Соргина были задвинуты неплотно. Майор увидел часть склоненной над бумагами головы. Соргин старательно делал вид, что работает. Ну-ну. Все равно он никого не дождется. Тетрадка беженца в этом деле ни при чем, это выдумки Александра Павловича.