Книга Сокровище кикиморы, страница 37 – Людмила Горелик

Федора Маркеловна была из крестьян. Всю жизнь она тяжело работала – вначале в личном хозяйстве, потом в колхозе. Родила и вырастила четверых детей. Муж ее умер давно – Виктору, самому младшему, еще десяти не исполнилось. Так что младших детей она растила без мужа, но тут уже и старшие помогали. Один из сыновей погиб на войне, двое успели умереть после, так что остался у нее один Виктор. С ним и жила.

Сейчас она вышла на лай Белки (была глуховата и скрип открываемой двери не слышала) со словами: «Это ты, Витя?»

— Я, я, и Александр Николаевич со мной!

— Здравствуй! Давно у нас не был, Николаич! – она по деревенской привычке ко всем обращалась на «ты».

— Здравствуйте, Федора Маркеловна! Действительно, только на каникулах с вашим сыном и встречаемся, некогда нам обоим в другое время.

— В кабинет мой прямо проходи! – вмешался в разговор Безухин. – В кабинете будем играть, в гостиной мать тебе покою не даст разговорами – любит поговорить.

Возможно, он рассчитывал, что мать не услышит, но глуховатая Федора Маркеловна расслышала.

— Как это – мать покоя не даст, ты что это говоришь, охальник! С гостем и нужно поговорить, угостить гостя нужно! Ты Николаевичу яичницу-то пожарь! Или, может, он щи будет?

— Николаевич, будешь яичницу? Или, может, щей налить? – послушно обратился к Евлампиеву Безухин.

— Нет, спасибо! Не успел еще проголодаться. Чайку разве. А вот побеседовать с Федорой Маркеловной я всегда готов, и с большим удовольствием.

— Тогда иди в столовую, чай мы там пьем.

Безухин быстро принес из кухни закипевший чайник.

— Мать, чай будешь? – обратился он к матери, расставляя чашки. – Садись, все вместе попьем. Индийский, со слонами! Саша, я сахар не кладу, сам положишь, сколько привык. Конфеты у нас шоколадные! От Нового года еще остались – я к празднику из Москвы привез, когда на конференцию ездил. – Он насыпал конфеты в вазочку и начал резать вынутый из холодильника небольшой кусок сухой копченой колбасы. – Колбаса тоже из Москвы, она не портится, не бойся.

— Спасибо, Виктор! Я вот с конфеткой… Расскажите что-нибудь, Федора Маркеловна! Люблю, как вы рассказываете. Что тут у вас в общежитии нового? Что-нибудь интересное на Новый год было?

— А что ж тут нового будет?! – Старуха прихлебнула из чашки. – Витя, ты горячий мне налил, разбавь! – И опять повернулась к Евлампиеву. – Интересное было то, что юбку мою хорошую зимнюю украли! Вон, видишь, в какой сижу!

Юбка на ней и впрямь была не по сезону: ситцевая, в мелкий цветочек.

— Как это – украли?! – поднял брови Александр Николаевич. – Кто же ее мог украсть? К вам в квартиру воры залезли?

Безухин засмеялся:

— Не в квартиру. Это и впрямь жуткая история. Жутко смешная, я имею в виду. Перед Новым годом я постирал суконную юбку матери. Ну, обычная старушечья юбка, темно-серая. Она ее любила, осенью и зимой носила постоянно, дома, конечно, – она ж не ходит никуда. Юбка уже замызганная была. Я и постирал к Новому году. Повесил во дворе, там у нас все белье сушат. И оставил на ночь – честно сказать, забыл. Там и получше вещи рядом висели – свитер мой неплохой… Ну, в общем, когда на следующий день вспомнил и пошел снимать – юбки не было. Все остальное висит, а юбку украли! Наверное, пьяница какая-нибудь бездомная во двор забрела… Кому ж еще старая юбка понадобилась!