Книга Сокровище кикиморы, страница 39 – Людмила Горелик

— Ира, у Саши все нормально! – еще раз проговорил Александр. – Только скучает, конечно, без тебя. Ждет твоих звонков. А я приехал на семинаре выступить, на ворской кафедре – пригласили меня ворчанцы. Уже выступил только что. И завтра-послезавтра буду свободен. Меня в университетском общежитии поселили. Так мы с Сашей вот что подумали: он же тут тебя нагрузил – про Двигуна узнавать… А теперь и я могу подключиться, и, собственно, даже продолжить, чтобы тебя разгрузить.

— Да? – переспросила Ирина, обдумывая предложение. – В принципе это было бы кстати… У меня ведь последняя неделя! Она самая тяжелая, мы зачет послезавтра сдаем на курсах! Так что я и впрямь зашиваюсь. Лене я не стала ничего рассказывать: и Саша говорил, что не надо, зачем девочку впутывать, пусть учится спокойно. Ей один экзамен остался. Потом вместе с ней в Б. поедем. А ты когда домой?

— Я через день-два. Вряд ли я вас дождусь. Вообще, это будет зависеть от того, какие тут сведения есть о Двигуне и насколько сложно их добывать.

— Пока сведений не так много. Но кое-что интересное я узнала! Давай-ка мы встретимся, и я тебе расскажу. И Сашке вместе позвоним. Ты как насчет того, чтобы поесть? Я сегодня не обедала!

Через час они уже были в общественной столовой в центре Ворска. Народу в столовой в это время было не так много, как днем, поэтому поужинать они успели. Взяли по бифштексу с гарниром из картошки и чай.

— Я не совсем поняла, зачем вам с Сашкой эта давняя история, – сказала Ира. – Он только сообщил по телефону, что прошлое может иметь отношение к убийству Ольги… Ах, как жалко ее, она очень хорошая была!.. Я у нее училась год в седьмом классе. Мы ж с Сашей одну школу окончили. Как ужасно, что это случилось! Но при чем тут Ворск, тем более довоенный? Я ничего не поняла… Саша сказал, чтобы никому не говорила, что это для расследования, а он потом объяснит, не по телефону…

— Ира, тут трудно объяснить даже не по телефону. Понимаешь, этот Двигун во время войны как беженец пришел в Б. и жил некоторое время в доме Ольгиного отца. Мы предполагаем, что это могло как-то аукнуться сейчас… В общем, нужно о нем как можно больше узнать, чтобы подтвердить или опровергнуть эту версию. И никому действительно не говорить. Насколько я понимаю, Ольга с отцом его и хоронили…

Ирина кивнула.

— Ты думаешь, это месть? Но я выяснила, что у него родственников не осталось! Он уже в войну один был, без семьи.

— Не месть, не месть! – Соргин даже замахал руками. – Понимаешь, это, скорее всего, только косвенно Двигуна касается… Через какую-то вещь… В общем, пока не ясно, это непроверенная версия… Ты что-нибудь узнала?

— Да, я выяснила, на каком заводе Федор Двигун работал. Сходила туда, обратилась в отдел кадров. Объяснила свой интерес тем, что как врач Б-ской районной больницы занимаюсь историей туберкулезных больных в годы Великой Отечественной войны, пишу диссертацию на тему «Советская фтизиатрия в военное время: организация и лечение». Двигун ведь, это мне Саша рассказал, от туберкулеза умер, не смог уехать дальше на восток: по санитарным нормам, с открытой формой нельзя ехать в общем вагоне. Я сказала, что раз он в нашем городе похоронен, то ему мы уделяем особое внимание. Меня же он интересует как врача, особенно история его болезни, так я объясняла. Они поверили.