Онлайн книга «Мальтийский крест Павла Первого»
|
— Что-то вы на себя не похожи! — Это фотография такая, — заторопилась я, — у меня тогда волосы длинные были… — Действительно, Вороновская… значит, это не та папка… Она отложила одну папку, взяла другую, третью… наконец, лицо ее посветлело, она кивнула: — Ага, действительно, Вороновская… вы, значит, у нас пока проходите как свидетель по делу об убийстве в музее! — Что значит — пока? — удивилась я. — Пока — значит, пока! — отрезала женщина, взяла со стола карандаш и что-то подчеркнула в папке. Затем она строго взглянула на меня и проговорила ледяным начальственным голосом: — Итак, вы были первой, кто нашел труп гражданина Верещагина. — Но я там была не одна! Нас было несколько человек! Мы все его видели! — Может быть, и все… и мы всех непременно опросим. Но все остальные — сотрудники музея, они там находились по служебной надобности, в отличие от вас… — Я тоже по служебной. Я там находилась по заданию редакции, мне поручили написать заметку об этой инсталляции. Камнеломова сделала пометку в своей папке и продолжила с того же места: — Значит, в свое время мы всех опросим. А сейчас я опрашиваю вас, так что извольте отвечать. — Да я и отвечаю… — Что конкретно вы увидели на месте преступления? — Несколько восковых фигур, воссоздающих сцену убийства Павла Первого. — Убийство! — повторила следователь, округлив глаза. — Что вам известно об этом убийстве? Оно произошло там же, в музее? Виновные найдены? Понесли наказание? — Нет, они легко отделались. — Почему? — Во-первых, это убийство произошло двести с лишним лет тому назад… — Двести лет… срок давности… — пробормотала Камнеломова вполголоса. — Ладно, с этим потом… так что это за сцена? — Заговорщики… то есть их восковые фигуры стоят над телом императора Павла… который оказался вовсе не Павлом, а сотрудником музея… — Что-то вы, Вороновская, путаетесь в показаниях! — Но так и есть… в общем, все было очень натуральное, поэтому сразу мы не поняли, что труп настоящий, а когда поняли… — Ага, вот тут свидетель сообщает, что вы очень эмоционально реагировали на этот труп, сломали и уронили на себя ценный музейный экспонат… Интересно, какой это свидетель? Небось, тот противный тип, замдиректора. Неужели хочет на меня все свалить? То есть не убийство, а порчу имущества. Тоже мне, ценный экспонат, балдахин пыльный! — А как я должна была реагировать? Я труп увидела! Вот если бы вы увидели этот труп… Тут я перехватила презрительный взгляд Камнеломовой и поняла, что сказала ерунду. Она этих трупов повидала столько… трупом больше, трупом меньше — ей это нипочем. — Кроме того, я страдаю клаустрофобией… — неохотно призналась я. — Чем? — переспросила следователь и машинально отодвинулась от меня. — Клаустрофобия — это боязнь тесного, замкнутого пространства. Я не могу находиться в тесном помещении, даже в лифте не могу ездить… у меня начинается сердцебиение, головокружение, одышка… Камнеломова еще немного отодвинулась и опасливо спросила: — Это не заразно? — Наука на этот счет еще не определилась! — ответила я мстительно. Надо же — кажется, эта железная женщина боится заболеть! Да ее ни один вирус не возьмет! И любая бактерия у нее в организме вымрет! — Так вот, — продолжила я немного бодрее, — мне и в спальне императора было нехорошо, а когда на меня свалился балдахин, у меня началась настоящая паническая атака… |