Книга Мальтийский крест Павла Первого, страница 115 – Наталья Николаевна Александрова

Я достала крест из шкатулки, сжала его в руке…

И вдруг какая-то сила перелилась из него в меня. Я перестала бояться — и этого человека с волчьими глазами, и вообще всего, всего…

Да в самом деле, что его бояться?

Я отчетливо увидела Левенберга, словно через увеличительное стекло — жалкого, стареющего, со сломанной ногой и разбитым лицом…

Теперь я смотрела на него с жалостью.

Хотя… как бы жалок он ни был, он все еще опасен. И вполне способен на убийство.

— А за что ты убил Верещагина? — спросила я, пользуясь этим моментом истины.

— Он сам виноват! — Лицо Левенберга перекосилось. — Он застал меня, когда я обыскивал будуар Лопухиной… он попытался остановить меня, меня, барона Левенберга! И он вообще слишком много знал!

Тут он бросил на меня злобный взгляд и прошипел:

— Пытаешься меня отвлечь? Не выйдет! Сейчас же отдавай крест, или я стреляю!

— Сначала посмотри, кто у тебя за спиной!

— За кого ты меня принимаешь? — Левенберг криво усмехнулся. — Неужели ты думаешь, что я куплюсь на такой старый прием?

А зря.

Потому что у него за спиной бесшумно открылась дверь, и в капеллу проскользнул господин Попеляев собственной персоной. В руке у него был серебряный подсвечник.

Он подкрался к Левенбергу и занес подсвечник у того нал головой, но в последний момент Левенберг что-то почувствовал и успел отскочить, так что подсвечник только задел его по плечу. Но от этого удара Левенберг выронил пистолет.

Попеляев метнулся к упавшему пистолету, но Левенберг ударил его доской, на которую опирался. Попеляев упал и пополз к пистолету, Левенберг тоже не устоял на ногах и рухнул на него.

Мужчины ожесточенно боролись, тяжело дыша и вполголоса ругаясь.

В какой-то момент Попеляев оказался сверху. Он ударил противника в челюсть и прошипел:

— Сволочь! Этот крест мой, мой, только мой! Я для того и устроился на эту работу, чтобы завладеть им! Я знал, что он где-то здесь! Ты не отнимешь его у меня!

— Ты, жалкое насекомое! — отозвался Левенберг, тяжело дыша. — Этот крест не твой, он мой! Моя семья искала его двести лет! И тот, кто встанет между бароном фон Левенбергом и этим крестом, погибнет!

В его руке появился пистолет, он направил его в лицо Попеляева… но тот опередил противника, ударив его в висок подсвечником.

Раздался отвратительный хруст, глаза Левенберга закатились, его голова перекатилась к плечу.

— Вот так! — Попеляев забрал из мертвой руки пистолет, поднялся на ноги и пристально взглянул на нас с Леокадией Львовной.

— Теперь с вами, — проговорил он сухим, деловым тоном. — Сейчас вы отдадите мне крест. Это не обсуждается. Далее у вас есть два варианта. Или вы уходите и забываете все, что здесь видели, или… или мне придется вас убить.

— А вы вошли во вкус! — проговорила я. — Говорят, что только первый раз убивать трудно, а потом появляется привычка.

— Хватит болтать! — бросил Попеляев, шагнул ко мне и протянул руку. — Крест!

— И не подумаю! — Я крепко сжала крест и почувствовала, как в меня переливается его могущество.

— Браво! — раздался в капелле новый голос.

Попеляев вздрогнул и обернулся.

И тут рядом с нами появился еще один человек.

Он не вошел в капеллу, а именно появился, возник, словно соткался из ее сумрачного воздуха, из самой атмосферы готической часовни. Проступил, как проступает фотография в кювете с проявителем.