Книга Скрытые улики. Сборник исторических детективных рассказов, страница 37 – Анна и Сергей Литвиновы, Юлия Алейникова, Николай Свечин, и др.

— Не буду, заработал, – ответил Скопин. – Иди уж. Но только в моей части не появляйся более. Даю тебе сроку час. Скажи спасибо, что в участок не сдал тебя – квартальному Михееву. Тот помнит, как ты его, пьяного, обобрал под Рождество.

— Премного благодарен за вашу доброту-с, – поклонился Печенькин. Он повернулся к Грюберу и подмигнул.

— И вы прощайте, Михаил Антонович. Уж как у нас, шулеров, жизнь короткая, но у вас будет еще короче нашего!

Ушел и Лавр Петрович.

Скопин спросил полковника.

— Ну, как? Не балует?

— Нет, Иван Федорович! Лежит смирненько. Разрешите и мне пойти переодеться. А то неудобно я себя в этом мундире чувствую. Не по чину.

— Не по чину, – сварливо пробормотал Скопин. – Ну иди! Только будь неподалеку, вдруг понадобишься!

После того как казак ушел, Скопин сел на край кровати и с минуту молча смотрел на Грюбера.

— Вы ведь не знали, что это дочка Фогеля, – наконец сказал Скопин. – А это действительно была его дочь. Незаконнорожденная, потому и под другой фамилией.

— Лапшина, – прошептал Грюбер.

— Ирина Лапшина, – кивнул Иван Федорович. – Ваша ученица. Вы ведь, пока не подали в отставку, преподавали в ее классе географию.

Грюбер сглотнул.

— Все не так, – сказал он хриплым голосом. – Я уже рассказывал вам тогда, в августе, кажется.

Скопин достал из кармана шинели короткую черную трубочку.

— Да, рассказывали. Я все помню. Вы говорили, Михаил Антонович, что заметили группу мальчишек, которые шли с вашей бывшей ученицей в сторону Проточного переулка. И вам показалось, будто девочка сопротивляется, не хочет с ними идти.

— У меня онемели руки, – произнес Грюбер плаксиво. – Дайте скорее противоядие!

В спальню вошел Мирон, переодевшийся в вязаный свитер и простые серые штаны, заправленные в сапоги. Он привалился плечом к стене и стал слушать.

— Потом вы указали, что мальчики свернули в сторону берега, но вы потеряли их из виду, потому что вас отвлекли.

— Старуха, – сказал Грюбер. – Нищенка. Вцепилась в меня как клещ.

— Так, – кивнул Скопин, вынимая из другого кармана простой серый кисет и набивая трубку табаком. – Именно так. Отвязавшись от старухи, вы побежали на берег искать компанию мальчишек. И обнаружили их по звукам борьбы и крикам девочки.

Грюбер слабо мотнул головой.

— Она не кричала. Они зажали ей рот. Она могла только мычать.

Скопин похлопал себя по карманам в поисках спичек, а потом посмотрел на Мирона, своего старого денщика, который после выхода Ивана Федоровича в отставку из полка, остался при нем в качестве то ли слуги, то ли охранника, а то ли и воспитателя.

Мирон протянул Скопину коробок.

— Так-так, – произнес следователь, закуривая.

— Мне трудно дышать, – сказал Грюбер.

Скопин не торопясь, вынул из кармана пузырек и влил несколько капель ему в рот.

— Все зависит от вас, господин учитель, – сказал Иван Федорович.

— Я закричал, бросился на мальчишек и разогнал их. Но девочка…

— Уже была мертва, – закончил за него Скопин.

— Да, – произнес Михаил Антонович окрепшим голосом. Тело ему все еще не повиновалось, но мыслить и говорить он стал четче. – Я побежал за будочником, но потом решил, что долго… Вернулся… Но девочки уже не было. Вероятно, мальчишки вернулись и столкнули ее в воду. Чтобы скрыть.

— Вы считаете, они с самого начала хотели ее убить? – уточнил Скопин, выпуская клуб дыма.