Онлайн книга «Скрытые улики. Сборник исторических детективных рассказов»
|
Он шагнул к двери. — Стойте! – отчаянно прохрипел Грюбер. – Стойте! Вернитесь! Я буду говорить! Скопин посмотрел на него через плечо, а потом вернулся и сел обратно на край кровати с невозмутимым видом. — Дайте мне еще немного капель, – попросил Михаил Антонович. — Вы пока их не заслужили. Слушаю вас. Грюбер сморщил лицо, как будто собирался заплакать – он и впрямь был на грани этого. В детстве Михаил Антонович пользовался этим отличным средством, чтобы укрощать маменьку или отвлекать взрослых от их переживаний, перетягивая внимание к себе. Но вряд ли Скопин и этот его казак… — Я болен, – сказал Грюбер. – Мне осталось жить совсем немного. Год или даже меньше. — Да, – кивнул Скопин. – Я это знаю. — Знаете? — Конечно. Я собирал о вас сведения где только мог. Грюбер внутренне сжался – что еще знает о нем этот следователь? Что знает такого, чего не должен знать? И как с ним разговаривать? — Поверьте, – сказал он наконец, – это болезнь сделала меня таким… таким нервным. Я не смог больше служить в школе – дети страшно раздражали меня. Я ушел из школы… Мы жили некоторое время на приданое жены. Но потом и жена начала бесить своими вопросами и истериками… Невыносимо! Мне требовался покой и тишина! А она все время мне мешала… — Она просто хотела быть рядом с мужем, – предположил Скопин. – Они обычно так себя и ведут. — Вы женаты? – спросил Грюбер. — Нет. — Тогда вы не знаете… Не важно. Однажды я понял, что больше не могу выносить ее. Что ее постоянное жужжание доводит меня до бешенства! Мне и так осталось жить совсем недолго, но я не хотел проводить остаток дней в мучении! Я долго обдумывал, я подошел к этому вопросу как к самому главному в жизни! Несколько дней взвешивал «за» и «против». И решил отказаться от преступления. Знаете, все это время она была удивительно тихой и ласковой, как больная собака, которая чувствует, что хозяин хочет ее удавить… Пока однажды мы с ней не поссорились снова. В тот же вечер я пошел в «Волчатник». — Почему туда? – спросил Скопин. — В газетах писали, что там селятся самые отчаянные головы. — А! – сказал Иван Федорович. – В газетах… — Поначалу меня там чуть не ограбили. Хотели избить и раздеть. Но потом послушали и отвели к Дубиле, сказав, что он – каторжник в бегах. И что ему нужны деньги. Мы торговались… как на рынке. Это было так странно! Я торговался за смерть собственной жены! И даже увлекся этим процессом… — Так, – сказал Скопин, – потом вы ушли. — Да. Я вышел на улицу разгоряченный и решил пройти к берегу, чтобы немного остудить голову. — Не лучшее местечко для прогулок, – пробасил от стены казак. — Мне было все равно. Я шел мимо кустов и вдруг услышал возню и сдавленное мычание… Остальное вы знаете. Я рассказал вам все. Но я – не преступник. Я – несчастный больной человек! Да, я хотел убить свою жену и даже заплатил за это. Но убийства не было! Сегодня Оля уехала к маме. Я не убийца! За что вы меня так мучаете, господин следователь? Михаил Антонович смотрел на Скопина красными влажными глазами и хлюпал носом. Иван Федорович задумчиво вытащил из кармана пузырек. — Знаете, – сказал он. – В вашем предыдущем рассказе было одно вполне справедливое замечание. Помните, вы предположили, что мальчишки не убежали далеко и потом вернулись, чтобы сбросить тело девочки в реку? |